Гири
Шрифт:
Он ждал от нее, что она начнет говорить. Но она молчала. Тогда он продолжил:
– Вьетконговцы перехватили твоего отца примерно в то же время, когда он порвал деловые отношения в Сайгоне с Молизами и Спарроухоуком. И, насколько мне помнится, Раттенкаттер из ЦРУ также сшивался возле этой банды. Итак, что мы можем заключить? Напрашивается логический вывод. Произошла какая-то ссора, в результате чего твой отец оказался в вьетконговском концлагере. Эту картину я составил на основе твоих рассказов. Ты немного мне рассказала, но кое о чем я догадался
Деккер поморщился и стал осторожно массажировать левой рукой поврежденное колено.
– Если кто и может тебя заподозрить в том, что ты являешься дочерью Джорджа Чихары, так это только Спарроухоук. Это очень умный и жестокий человек. Если он захочет узнать о тебе побольше, он перекопает все твое прошлое, настоящее и позаботится о будущем так, что врагу не пожелаешь. Он получит необходимую информацию, обработает ее, извлечет нужные ему выводы и после этого... Только вопрос времени...
Он продолжал массировать колено.
Мичи спросила:
– Вопрос времени?
– Вопрос очень небольшого времени, когда он захочет употребить против тебя все свои мощные ресурсы.
– Ты сердишься. Я не использовала тебя.
– Хорошо. Не будем отвлекаться. Мы собирались арестовать Дориана. В кабинете Ле Клера состоялся с ним обстоятельный разговор. Прошло всего несколько часов после этого, как нам сообщают о том, что он «случайно» вывалился из окна. Я нашел доказательства того, что ты была в его квартире. Вернее, в спальне. И мне известно, что тебе хотелось бы видеть его мертвым. На то имелись серьезные основания, не так ли? У тебя же самурайское происхождение.
– Я никогда не лгала тебе. Некоторые вещи я могла скрывать от тебя, но не лгала.
Он резко поднялся, засунув руки в карманы пальто.
– Очень интересно! А главное удобно. Я не лгу, но скрываю. По-твоему, между этими двумя понятиями есть большая разница? Объясни, может, я пойму.
– А ты сам, – вдруг бросилась она в наступление. – Ты сам все всегда говоришь о себе людям?
Она застала его этим вопросом врасплох. Он откинул голову назад и посмотрел на нее прищуренными, почти закрытыми глазами.
– Да, Манни, – проговорила она тихо. – Ты сам многое скрываешь.
– Ты говоришь, что никогда не лжешь мне? Отлично. Тогда я задаю вопрос и требую на него ответа: это ты убила Поля Молиза и Дориана Реймонда?
Она повернулась к нему спиной, обхватила себя руками за плечи и после продолжительной паузы кивнула головой и еле слышно сказала:
– Да.
Она повернулась к нему лицом и увидела, как тот отшатнулся в отчаянии от этого признания.
– Я должна была убить их. В этом состоял мой долг, – спокойно проговорила она. – Я самурай.
Он отмахнулся.
– Господи, да замолчи же!
Она гордо выпрямилась.
– И я собираюсь убить Спарроухоука и Эмброуза. Я убью их.
Он быстро пошел к двери, но в самый
– А какое место во всем этом дерьме ты отводишь мне? Значит, ты будешь убивать, кого тебе захочется, а я должен сидеть в машине с заведенным двигателем на шухере? Может, мне еще отмечать мелом дома тех несчастных мерзавцев, кому ты вынесла свой приговор? Я ведь полицейский, не забывай это! Ты втянула меня во все это...
– Я никуда тебя не втягивала. У тебя есть свой долг, у меня свой. Тебе это все видится в одном свете, мне в другом. Двух одинаковых людей в мире нет.
– Великолепно! Прелестно! Мне не терпится тут же сообщить эту теорему моему непосредственному начальнику в участке, а лучше сразу министру внутренних дел! Правда, я не ручаюсь за последствия. Если нью-йоркский департамент полиции по недостатку времени не станет устраивать нам проблем, то время всегда найдется у клана Молизов, Спарроухоука, Робби и, возможно, Ле Клера с его федеральной оперативной группой! Натворила ты дел!
– Они не убьют меня.
– В самом деле? Это любопытно! Ну, так я тебе вот что скажу: они решительно настроены хотя бы попытаться это сделать!
Она сделала шаг ему навстречу. На этот раз ее голос хоть и был таким же тихим, как и раньше, содержал в себе столько силы, что Деккер сразу прислушался.
– Я уже мертва. Путь самурая – смерть.
Деккер смотрел ей в глаза, на ее лицо и хотел видеть больше...
Мичи подошла к дивану, опустилась на него. Взгляд ее был устремлен куда-то в пустоту. Она заговорила равномерно и холодно, без всякого выражения, будто находилась в трансе.
– Для самурая очень важно, чтобы он умер достойно. Мы должны думать о смерти ежедневно. На протяжении всей жизни. Только так мы сможем подготовиться к ней, скопить достаточно физических и душевных сил для того, чтобы принять ее достойно. Я могу жить только тогда, когда смотрю в лицо смерти. Когда я способна и готова умереть.
Она подняла на него глаза.
– Я наблюдаю за тем, как вы, на Западе, занимаетесь боевыми искусствами. Для вас это всего-навсего увлекательная игра с идеей смерти. Для меня это нечто большее.
Деккер сказал:
– Тебе нельзя возвращаться в Америку. Даже если я не стану исполнять свой долг и не задержу тебя, твоей жизни все равно будет угрожать опасность. Я не дал людям Спарроухоука что-либо вынести из твоей квартиры. Но они придут туда снова. И придет тот день, когда Поль Молиз-старший узнает о том, что ты сделала с его сыном. Он отомстит тебе смертью за смерть, можешь в этом не сомневаться. Если будет надо, он сделает это смыслом всей своей жизни, но в конце концов все-таки убьет тебя. Только Богу известно, что может сотворить с тобой Ле Клер. Особенно, если у него что-нибудь появится на тебя. И не забывай про Спарроухоука. Он и Робби уже знают или вот-вот узнают о том, что ты ведешь на них охоту. Возвращайся в Японию, Мичи! Улетай сегодня же!