Гипнотизер
Шрифт:
— Я не собираюсь рисковать его здоровьем, — успокоил ее Йона и поставил магнитофон на столик рядом с койкой.
Комиссар вопросительно взглянул на Лисбет; та кивнула. Он включил запись, описал условия, в которых проходит допрос, сообщил, что допрос Юсефа Эка проводится для выяснения некоторых моментов, что сегодня пятница, 11 декабря, восемь пятнадцать утра. Потом перечислил, кто находится в палате.
— Здравствуй, — сказал Йона.
Юсеф тяжело посмотрел на него.
— Меня зовут Йона… я комиссар уголовной полиции.
Юсеф
— Как самочувствие?
Лисбет выглянула в окошко.
— Аппарат все время булькает. Нормально спишь? — спросил Йона.
Юсеф молча кивнул.
— Ты знаешь, почему я здесь?
Юсеф открыл глаза и медленно покачал головой. Йона ждал, изучая его лицо.
— Произошла авария, — сказал Юсеф. — Вся моя семья попала в аварию.
— Никто не рассказывал тебе, что случилось? — спросил комиссар.
— Ну, кое-что, — слабым голосом ответил мальчик.
— Он не захотел встречаться с психологами и кураторами, — вмешалась Карлен.
Йона подумал, насколько другим был голос Юсефа во время гипноза. Сейчас он казался неожиданно нежным, еле слышным, удивленным.
— Полагаю, ты знаешь, что произошло.
— Не нужно его спрашивать, — быстро сказала Карлен.
— Тебе пятнадцать лет, — продолжал Йона.
— Да.
— Что ты делал в день рождения?
— Не помню.
— Тебе подарили подарки?
— Я смотрел телевизор.
— Ездил к Эвелин? — равнодушно спросил комиссар.
— Да.
— К ней в квартиру?
— Да.
— Она была там?
— Да.
Молчание.
— Нет, ее там не было, — неуверенно сказал Юсеф.
— А где она была?
— В доме в лесу.
— Хороший дом?
— Не… Но там неплохо.
— Она обрадовалась?
— Кто?
— Эвелин.
Молчание.
— У тебя с собой что-нибудь было?
— Торт.
— Торт? Вкусный?
Кивок.
— Эвелин понравился? — продолжал Йона.
— Ей надо привозить самое лучшее.
— Она тебе что-нибудь подарила?
— Нет.
— Но, может, она тебя поздравила…
— Она не хотела дарить мне подарки, — обиженно сказал мальчик.
— Так и сказала?
— Да, так и сказала, — быстро ответил он.
— Почему?
Молчание.
— Она на тебя сердилась? — спросил Йона.
Мальчик кивнул.
— Она хотела, чтобы ты сделал что-нибудь, чего тебе не хотелось? — спокойно продолжал комиссар.
— Нет, она…
Юсеф что-то прошептал.
— Не слышу, Юсеф.
Мальчик продолжал шептать. Йона пододвинулся и нагнулся, пытаясь что-нибудь расслышать.
— Пошел в жопу! — заорал Юсеф прямо ему в ухо.
Комиссар отшатнулся, обошел койку, потирая ухо и пытаясь улыбнуться. Юсеф, с серым лицом, прошипел:
— Я дознаюсь, что это за чертов гипнотизер такой, я ему глотку порву, найду его и его…
Лисбет Карлен подбежала к кровати и попыталась остановить запись.
— Юсеф! Ты имеешь право ничего не говорить…
—
Она взволнованно посмотрела на него и дрожащим голосом сказала:
— Перед допросом вам следовало сказать ему…
— Вы ошибаетесь. Нет закона, который регулирует проведение допроса. — Йона повысил голос. — У него есть право хранить молчание, это так. Но закон не требует, чтобы я информировал его об этом праве.
— Простите.
— Все нормально, — буркнул Йона и повернулся к Юсефу. — Почему ты так злишься на гипнотизера?
— Я не обязан отвечать на ваши вопросы, — огрызнулся тот и шевельнул рукой, пытаясь указать на Лисбет.
Глава 17
Эрик сбежал вниз по лестнице и выскочил из подъезда. Он снова оказался на Свеавеген. Почувствовал, как по спине стекает холодный пот. От злости болела голова. Он не понимал, как мог так по-идиотски вести себя и оттолкнуть Симоне из-за того, что обиделся. Эрик побрел по направлению к Оденплан, сел на скамейку возле библиотеки. Холодно. Рядом под ворохом тонких одеял спал какой-то человек.
Эрик поднялся и пошел назад, к дому. Купил в пекарне хлеба и латте маккьято для Симоне. Поспешно, широкими шагами взбежал по лестнице. Дверь была заперта. Эрик достал ключи, отпер дверь и сразу понял, что в квартире никого нет. Эрик подумал, что должен доказать Симоне: она может положиться на него. Сколько же времени понадобится, чтобы снова убедить ее в этом. Он стоял у кухонного стола и пил кофе, чувствуя себя больным. Надо найти таблетку лосека.
На часах около девяти. До начала дежурства в больнице еще несколько часов. Эрик взял книжку и лег в кровать. Но вместо того, чтобы читать, Эрик задумался о Юсефе Эке. Смог ли комиссар разговорить его?
Квартира стояла тихая, покинутая.
От лекарства по желудку распространялся мягкий покой.
Ничто из сказанного под гипнозом нельзя использовать в качестве доказательства, но Эрик знал, что Юсеф говорил правду. Это он перерезал семью, хотя мотивы все еще были неясны, как и то, каким образом сестра командовала им.
Эрик закрыл глаза и попробовал представить себе дом и семью Эков. Эвелин, должно быть, еще раньше почувствовала, что брат опасен, подумал он. Она годами училась жить рядом с человеком, не способным контролировать себя. Всегда настаивая на своем, с риском спровоцировать приступ ярости. Юсеф, должно быть, был драчливым мальчиком; его ругали, но он все равно дрался. Ее, старшую сестру, никто особенно не защищал. Семья день за днем старалась что-то сделать с яростью Юсефа, пыталась жить, не понимая всей опасности. Наверное, родители объясняли агрессию Юсефа тем, что он мальчик. Возможно, они чувствовали себя виноватыми в том, что позволяли ему играть в жестокие видеоигры, разрешали смотреть ужастики.