Гипнотизер
Шрифт:
— Его арестовали? — вдруг спросила она.
— Кого?
Девушка, не поднимая глаз и уставившись в стол, без выражения произнесла:
— Юсефа. Вы его арестовали?
— Вы боитесь его?
— Нет.
— Я подумал, что у вас было ружье, потому что вы боитесь брата.
— Я охотилась, — ответила Эвелин и посмотрела ему в глаза.
Йона подумал: в девушке есть что-то странное, нечто, чего он пока не может понять. Это не что-то обычное — вина, гнев или
— На зайцев? — спросил он.
— Да.
— И как охота?
— Не особенно.
— А какой у зайчатины вкус?
— Сладковатый.
Йона вспомнил, как она стояла на холодном воздухе перед домом. Комиссар пытался представить себе, как все было.
Эрик Барк забрал ее ружье. Он нес его в руке, ружье было разломлено. Эвелин щурилась от солнца, глядя на Эрика. Высокая и стройная, с соломенно-русыми волосами, собранными в высокий тугой хвост. Серебристый стеганый жилет, вытертые джинсы с низким поясом, влажные кроссовки, сосны у нее за спиной, мох на земле, кусты брусники и растоптанный мухомор.
Внезапно комиссар понял, что не так в словах Эвелин. Ему уже приходило в голову, что где-то кроется несоответствие, но он отбросил эту мысль. Теперь несоответствие обозначилось яснее. Когда он беседовал с Эвелин в теткином доме, она неподвижно сидела на диване, зажав руки между колен. На полу у ее ног лежала фотография в мухоморной рамке. На фотографии была младшая сестра Эвелин. Она сидела между родителями, и солнечный свет отражался в ее больших очках.
На фотографии сестре года четыре, может быть, пять, подумал Йона. То есть фотография сделана не больше года назад.
Эвелин утверждает, что Юсеф не был в домике много лет, но во время сеанса мальчик описал эту фотографию.
Конечно, таких фотографий могло быть несколько, и не исключено, что две из них оказались в одинаковых рамках с мухоморным рисунком. Возможно даже, что одна и та же фотография бывала и в квартире, и в теткином доме. А может быть, Юсеф наведывался в теткин дом тайком от Эвелин.
Но, сказал себе комиссар, это может быть и несоответствием в рассказе Эвелин. Такая возможность тоже существует.
— Эвелин, — начал Йона, — я все думаю над тем, что вы рассказали час назад.
В дверь комнаты для допросов постучали. Эвелин испуганно напряглась. Йона поднялся и открыл. За дверью стоял главный прокурор Йенс Сванейельм. Прокурор вызвал Йону в коридор и объявил:
— Я ее отпускаю. Это все ерунда, у нас ничего нет. Незаконный допрос ее пятнадцатилетнего
Йенс замолчал, встретившись взглядом с Йоной.
— Ты что-то выяснил? — спросил он. — Или нет?
— Не имеет значения.
— Она врет?
— Не знаю, может быть…
Йенс в задумчивости потер подбородок.
— Дай ей бутерброд и чашку чая, — сказал он наконец. — У тебя есть час. Потом я решу, задерживать ее или нет.
— Не уверен, что это к чему-нибудь приведет.
— Но ты же попробуешь?
Йона поставил перед Эвелин бумажную тарелку, на которой были пластиковый стаканчик с английским чаем и бутерброд, сел на стул и сказал:
— Вы, наверное, проголодались.
— Спасибо, — ответила она и на мгновение повеселела.
Рука у нее дрожала, когда она ела бутерброд, собирая со стола крошки.
— Эвелин, в доме вашей тетки есть фотография в рамке, похожей на гриб.
Эвелин кивнула:
— Тетя купила ее в Море — думала, что она будет хорошо смотреться в доме, и…
Она замолчала, дуя на чай.
— У вас есть еще такие рамки?
— Нет, — улыбнулась девушка.
— Фотография всегда была в доме?
— К чему вы это? — спросила она слабым голосом.
— Ни к чему. Просто Юсеф рассказывал об этой фотографии. Значит, он ее видел. Вот я и подумал — может, вы что-то забыли?
— Ничего не забыла.
— Тогда это все. — Комиссар поднялся.
— Вы уходите?
— Эвелин, я на вас рассчитываю, — серьезно сказал Йона.
— Наверняка все думают, что я замешана.
— А это не так?
Она покачала головой.
— Не так, — сказал Йона.
Девушка торопливо вытерла слезы со щек и прерывающимся голосом проговорила:
— Один раз Юсеф приезжал в этот дом. Взял такси и привез мне торт.
— На ваш день рождения?
— На свой… Это у него был день рождения.
— Когда это было?
— Первого ноября.
— Почти месяц назад. И что произошло?
— Ничего. Он застал меня врасплох.
— Не предупредил, что приедет?
— Мы с ним не общались.
— Почему так?
— Mнe надо было побыть одной.
— Кто знал, что вы живете в теткином доме?
— Никто, кроме Сораба, это мой парень… Хотя у нас с ним все кончено, мы теперь просто друзья, но он мне помогает, говорит всем, что я живу у него, отвечает, когда звонит мама…
— Почему?
— Мне надо было пожить спокойно.
— Юсеф приезжал еще когда-нибудь?
— Нет.
— Эвелин, это очень важно.