Гиперанатоксин
Шрифт:
В общем, это больше походило на избиение младенцев, за одним исключением… морячки оказались крепкими ребятами и боевого задора им было не занимать. Действовал я в основном ногами, лишь изредка помогая себе правой рукой.
В ближайшем окружении у меня оказалось восемь человек. Как я уже говорил, один получил по полной в самом начале и их осталось семь. Восьмой должен подняться с палубы очень не скоро.
Тонко прочувствовав ситуацию, я приступил к исполнению незатейливого плана. В первую очередь мне нужно было снести всех с ног и, по возможности, надолго уложить на палубу, причем, не доведя до смертоубийства или серьезного членовредительства.
Первую порцию ударов выдал четверым морячкам приемом 'майе-гери', используя щелкающее движение коленом, последовательно: в солнечное сплетение - первому; подмышку - второму; подбородок - третьему и пах - четвертому. Результат получился вполне прогнозируемый и, если бы я не контролировал силу ударов, по крайней мере двое из четверых, не поднялись бы на ноги никогда. Пятый зритель получил 'майе-гери-кеаге' по центру груди от души, но с некоторой растяжкой по времени, и в результате улетел с носа на корму, где и прилег в затишке, раскинув руки и ноги в позе распятого Христа. Кажется, я сломал ему ребра. Шестого отоварил с помощью классического 'йоко-гери' пяткой в ухо, а седьмого 'йоко-гери-кекоми', не мудрствуя лукаво, по ребрам. Все. Первый раунд завершен.
Второй тайм продолжил с теми, кто начал подниматься на ноги. Таких оказалось четверо. 'Уширо-гери' пяткой назад. Два 'майе-гери' и профессионально четкий 'маваши' подъемом ступни в висок. Занавес второго акта спектакля. Из угла ринга на третий раунд вышел лишь один - самый стойкий и упрямый, а может быть и глупый. Я окончательно положил его на палубу сдвоенным 'фуми-коми' и 'маваши-гери'. Аут.
Матросики матерились, подвывали от боли и ворочались на досках палубы, пачкая ее своими соплями и кровью. Кто-то из них может и хотел подняться, чтобы продолжить, но… пока был к этому не готов. Так что я смачно сплюнул на плохо помытую палубу и с гордым и независимым видом направился на капитанский мостик. В любом деле первый ответчик это руководитель или заказчик. Фюрер, так сказать. А на бригантине царь и Бог - капитан и он заслужил, как минимум, пару смачных оплеух.
Пока шел принюхался и учуял, что на корабле непросто воняет, а воняет мерзопакостно. Амбре состояло из сложного букета тухлого мяса, дерьма, прогорклого жира, испорченной крови и еще черте знает чего, но тоже очень вонючего и несъедобного. Я с трудом преодолел позыв к рвоте.
По пути на мостик прошел мимо трех матросов, которые не участвовали в драке и сидели на бочках с отсутствующим видом. Более того, они смотрели-то на мордобой без всякого интереса. Дескать - видали и не такое. Я тоже решил не обращать на них внимания. Дескать - видал я и не таких.
Но, у невысокой лесенки на мостик, дорогу заступили двое - оба поигрывали обнаженными ножами, кривили страшные бандитские рожи и очень хотели выглядеть настоящими мясниками - готовыми к разделке туши. Ну, что ж - мясники, так мясники… поехали. 'Маваши' - и нож первого улетел направо, 'йоко' - и нож второго последовал тем же курсом. Подсечка первому и вдогонку по затылку кулаком, подсечка второму и от души 'майе-гери' в челюсть. Баста! Если это и не два трупа, а проверять у меня особого желания нет, то встанут на ноги несостоявшиеся убивцы очень нескоро.
Несколько ступенек наверх и передо мной предстал капитан - молодой, весь будто на пружинках, черноволосый парень, чем-то похожий на молодого Бетховена, но без всякой одухотворенности в облике.
– Новый курс - норд-норд-вест, - и продублировал приказ для особо тупых, махнув рукой в нужном направлении.
Тем временем основная часть команды очухалась после разгрома, поднялась на ноги, вооружилась первым, что подвернулось под руку, и компактной группой собралась перед лесенкой, собираясь штурмовать бастион капитанского мостика. Я повернулся к ним лицом и, добавив рокота и инфразвука в голос, рявкнул.
– Хотите, чтобы я достал меч, подонки? Если достану - порублю всех на куски и порежу на ремни.
– Эта информация заставила задуматься многих, но, как и в любой большой выборке, она не дошла до отдельных тугодумов и по лесенке стал подниматься один - особо непонятливый, вооруженный дубинкой.
Он и получил от меня 'майе-гери-кеаге' по центру лба. В результате, его будто ветром снесло с лестницы и кинуло на сплоченный матросский коллектив, на подобие шара при игре в кегли. Из пятерых матросиков живая торпеда своим телом повалила на палубу троих - вполне приличный результат в боулинге.
Я рыкнул рассерженным тигром и посмотрел в глаза матросам, оставшимся стоять на ногах. Оба сжимали в руках гарпуны. Это навело на мысль, что я оказался на китобойной шхуне. Не самый плохой вариант. Да и объясняет смердящий дух на корабле. Так вонять может только букет из запаха ворвани, смрада протухшего мяса и испорченной крови.
Оно, конечно, китобои это не пухленькие ангелочки из пансиона для благородных, но они и не воины. Именно это я прочел в глазах моряков. Оба одновременно выпустили из рук гарпуны, потеряли ко мне интерес и стали помогать своим товарищам подняться на ноги. А я рявкнул, повторяя приказ для тугодумов.
– Курс - норд-норд-вест, - и ткнул пальцем в нужную сторону. Затем повернулся к капитану, вздернул его на ноги за шкирку и хорошенько встряхнул.
Живчик лязгнул зубами и его глаза затопленные туманом беспамятства прояснились. Я отпустил воротник и капитан остался стоять на ногах раскачиваясь, как один из трех тополей на Плющихе. Гипнотизируя китобоя взглядом, строго предупредил.
– Мне нужно на остров с храмом Богов Света и Тьмы.
– Затем задал вопрос, - У него есть какое-нибудь название?
– капитан минуту тупо смотрел на меня, после чего прохрипел.
– Полуденный.
– Закашлялся и начал растирать себе обеими руками горло - чего-то там я ему повредил. Я кивнул и продолжил расспросы.
– Как тебя зовут?
– Котик.
– Какое название у шхуны?
– Асеко.
– Это, что-нибудь означает?
– капитан озадаченно на меня посмотрел и пояснил.