Гилгул
Шрифт:
— Ал-ло, — как всегда вальяжно, протянул Андрей.
— Привет. Это Саша.
— Саша, — повторил тот, и Саша почти физически ощутил, как у коллеги от волнения перехватило дыхание. — Э… Что-нибудь случилось? «Интересно, — вдруг подумал Саша, — если сейчас сказать, что это треклятое „Благовествование“ сгорело, утонуло, сгнило, украли, в конце концов, какова бы была реакция Андрея? Наверное, упал бы в обморок». Конечно, Саша не стал говорить ничего подобного, а с нарочитым безразличием произнес:
— Андрюш, книга, о которой мы говорили… Она
— Старик… — шокированно протянул Андрей. — Старик… Ты даже не представляешь…
— Да ладно, — отмахнулся Саша, ощущая некоторое жлобское удовольствие. — Брось. Не стоит. Слушай, я хотел с тобой проконсультироваться по одному вопросу.
— Что, все-таки пациенты одолели?
— Нет, это не насчет пациентов. Это насчет себя.
— А что такое?
— Да вот я и хотел, чтобы ты посмотрел. Понимаешь, похоже на нервное расстройство, но я-то сам себя не могу обследовать.
— Ага, понял, понял, — подтвердил Андрей. — Посмотрю, конечно, о чем разговор, старик. Нет вопросов. А слушай, еще не поздно… Ничего, если я сейчас и подъеду? Саша поджал губы. А чего он, собственно, ждал? Теперь ведь Андрей с ума сойдет. Он же будет бояться, как бы с книгой чего не случилось до завтра.
— Слушай, единственное «но»… У меня друг просил ее почитать. Он — милиционер, и ему очень нужно по делу… Сейчас бы Андрею самое время спросить: «А зачем же ты тогда мне звонишь? Ну отдавай, пока она твоя…» Вместо этого приятель сказал:
— Саш, давай так. Я ее на пару дней возьму, человеку одному показать, а потом уж пусть твой друг читает. Так пойдет?
— Хорошо, приезжай, — согласился Саша. — Только постарайся не задерживаться нигде, ладно?
— О чем речь, старик? Я мигом… Одна нога, другая нога… Саша повесил трубку. Он пошел в душ, с наслаждением, млея от удовольствия, поплескался под горячей водичкой. Отметил, что заканчивается мыло, надо бы положить новый кусок. Вытерся толстым махровым полотенцем. Расчесался на пробор, затем заглянул в зеркальный шкафчик. В этот момент в дверь позвонили. Накинув халат, Саша пошлепал в прихожую, открыл дверь. Андрей вытирал лицо. С волос текло. Он выглядел, как котенок, вернувшийся с улицы после ливня.
— Это я, — сказал Андрей.
— Да вижу уж, — Саша отступил в сторону. — Проходи.
— Спасибо, — тот вошел, принялся, ожесточенно чертыхаясь, стаскивать туфли. — Промокли, — пожаловался между делом. — Погода нынче — дрянь.
— Я заметил, — ответил Саша. — Сам под дождь попал.
— Ну что, куда мне? В кухню или в комнату?
— В кухне, наверное, будет удобнее.
— Как скажешь. Андрей прошел в кухню, присел и впился взглядом в «Благовествование».
— А, да, — кивнул Саша, доставая чашки. — Забирай.
— Можно? — обернулся к нему Андрей.
— Конечно. Мы же договорились.
— Спасибо, старик. Ты даже представить себе не можешь, что значит для меня эта книга… — Он достал из кармана пиджака сложенную газету и принялся бережно оборачивать «Благовествование».
— Ясно дело, — подтвердил Саша, наливая кофе. Оба чувствовали некоторую скованность, словно передача книги что-то изменила в их отношениях.
— Что я тебе должен? — помявшись, спросил Андрей.
— Ничего, — отрубил Саша. — Десять рублей. Все. Больше ни копейки.
— Ты уверен? — уточнил приятель, доставая кошелек.
— Абсолютно. Осмотришь меня, и квиты.
— Как знаешь, — Андрей достал из кошелька две пятирублевых монеты, демонстративно, звонко щелкая о пластик, положил на стол. — Твои деньги.
— Хорошо, — Саша поставил чашки на стол, придвинул сахарницу. — Твой кофе.
— Спасибо, — ответил тот, насыпая сахар и помешивая ложечкой. — Так что с тобой такое стряслось, друг мой? Саша в общих чертах рассказал ему о визите к Потрошителю, о странных снах, о стигматах, о том, как он сегодня уснул в кафе, словом, обо всем, что с ним случилось в течение последних двух дней.
— Вот такие пироги, старик, — закончил с тяжелым вздохом. — Ей-Богу, прямо страшно становится.
— Ну, — заметил задумчиво Андрей, — стигматы — самое странное в твоей истории, хотя и они укладываются в общую схему. — Затем приятель осмотрел Сашины глаза, постучал по колену, заставил постоять с закрытыми глазами, вытянув руки перед собой и дотрагиваясь поочередно пальцами до кончика носа. — Ну, присаживайся, — наконец, сказал он. — Картина, в общем-то, внятная и вполне чистая. Патологических рефлексов у тебя не наблюдается и это уже утешительно.
— Слушай, Андрюш, я же сам врач, — напомнил резко Саша. — Не надо мне тут… «баки забивать», ладно?
— Запоры были в последнее время?
— Что?
— Ну, стул у тебя нормальный?
— Да как сказать…
— Понятно. В общем так, братец-кролик, — Андрей снова помешал ложечкой в чашке. — Стоило бы, конечно, тебя уложить в стационар на месяцок, но… ты же не ляжешь?
— Не лягу, — согласился Саша.
— Твои видения, заметь, проявляются в основном вечером. Ты ведь понимаешь, о чем это говорит?
— Понимаю. Зрительные галлюцинации, сопровождающиеся кратковременными помрачениями сознания.
— Именно. Значит, зрительные и слуховые галлюцинации. Плюс псевдогаллюцинации. То, что ты испытывал, прогуливаясь по Арбату. Это, друг мой, отдай не греши. И все симптомы, как говорится, налицо. Далее, постоянное чувство тревоги и необоснованной подозрительности. Интерпретативный бред. Так? — Андрей вздохнул и погладил пакет с книгой. Отпил кофе. — Далее, бред отношения и бред воздействия. Боюсь, старик, что, поставив себе диагноз «нервное расстройство», ты был слишком оптимистичен. Саш, это шиз, Саш. Самый натуральный. Вялотекущий. Раньше, судя по всему, болезнь имела скрытую форму, но, вследствие сильного нервного напряжения, перешла на новый уровень.