Гидроторакс
Шрифт:
– Ты трехтысячник? Странно, подожди секундочку…
Лицо пропало с экрана. Я огляделся по сторонам и увидел лишь черные пятна-туши других скитальцев. Мудачье. Завтра утром я при вас спущусь в город! Обниму Таню, что ждала меня долгие двадцать лет. Двадцать, мать их!
– Денис, – вернулось прекрасное лицо на экран. – Прости, ошиблась. Для тебя другое задание.
– Что? Но почему? Я справлюсь! Я мигом, туда и обратно…
– Нужно доставить мелкий контейнер…
– Туда же? – обрадовался
– … в болота на северо-востоке от города. В НИИ «Агротехкомплекс». Контейнер важный. Не потеряй.
– Стоп, Таня, подождите! – что она несет? Какое НИИ? Че это вообще такое? Мать вашу, почему не в городе? – Таня… Я это… А северо-восток… это как?
Не могу на нее злиться.
– Выход из хаба, и по стрелке на девять.
– Так там же… – и она пропала. Вылез контейнер из стены, а там маленькая коробочка. Запаянная. Свинцовая. Чтоб не разъело. – Блядь!
– Че, подружка бросила? – рассмеялся кто-то из туш. – Ну че, Деня. В последний заказ, значит?
– Ага… – я достал со дна контейнера три пули. Примерил их к магазину в своем пистолете, что в кармане валятся тяжелой ношей. Не лезут. Опять не те дали… Не помню уже, когда те давали…
Ноги трясутся. Почему заказ сменили? Ну все же так просто было! Я же до вышки уже все дороги знаю, и тварей там почти нет, все сытые сидят по углам… Бляха, а там… какое-то НИИ. Как найти-то?
– Эх… – могу только вздохнуть с хрипотой, что мучает уже давно. Кашель лезет наружу, но я зубы стиснул, к старику дохлому наклонился и тушу сбросил с рюкзака. Открыл. Вдруг че дельное есть…
Да нет ни фига. Бутылка с водой, тряпье с плесенью, пара сгнивших горбушек хлеба, да ботинки запасные. И те не моего размера.
Странно, а когда мне ботинки выдавали в последний раз? Посмотрел на свои, но толком их не увидел. Черные, грязные, мутные в больных глазах…
– Старый, ты где пули хранил? – болтаю с трупом, но он меня не слышит. Роюсь дальше, все карманы уже обшарил. Нашел. Две. Одна моя, одна не моя. Ну и на том спасибо. Сунул пульку в магазин, чтоб хоть что-то болталось в нем. Чтоб хоть одна лишняя. Магазин обратно защелкнул, звонко так, и колокольчик, что к пистолету привязан, прозвенел. Противный звон.
Я, когда мелкий был… мне сказали, что звон этот спасти должен. Но как? Сколько не звенел, по молодости, ничего не происходило. Твари как нависали надо мной, так и нависают. И небо черное никак светлым не становиться. А спасаться то больше и не от чего.
Бляха… Ладно. Толкаю тяжелую стальную дверь, она со скрипом впускает сырой воздух, и передо мной вырисовываются в темноте ступени. Иду наощупь. Три тысячи раз уже… почти три тысячи раз по ним поднимался. Может и больше. Шаг в темноту, и воздух
А наверху все тот-же мрак. Капли дождя колотят по маленькому навесу над норой хаба, гудят. Воздух трясется и издали, со стороны центра города, доносится вой гигантов. Я легонько выглядываю, смотрю в пол, чтобы периферией поймать их в темноте. Вижу. Две точки глаз. В паре тысяч шагов от меня. В глаза смотреть нельзя, иначе сюда придут. Чуют взгляд…
Только точки светящихся глаз гигантов, что через разрушенные дома перешагивают, и видно. И больше ничего. Туман. А они через туман смотрят. Ждут, когда случайно на них зыркнешь…
Тут всегда туман этот едкий. И дождь. Не было ни дня, когда бы сухо было. Таня рассказывала про солнце, но я его не видел. Говорит, как лампочка, но че толку от лампочек в таком доже, да тумане…
Руку вытягиваю, и кончики пальцев скрываются от меня. Сегодня сверхплотный. Вода в воздухе стоит и глаза щипать начинает. Я натягиваю маску, цепляю на рожу шарф и делаю шаг из-под навеса. Ноги в жиже тонут, грязь в подошву забивается и ботинки тяжелеют. А дождь по спине колотит. Холодный, сука. Забирается между рюкзаком и плащам. И пистолет этот железный карман тянет. Выкинул бы его, да нельзя. Танин подарок.
Перебираюсь через дыру в заборе, ступаю на брусчатку, что в дневном свете, через туман и тучи, красная. От плесени красная. Дышу реже, пока иду по мертвой аллее, пересекаю ее, ныряю в пятиэтажку, а там квартирами. Дыр понаделали, кирпич на полу сырой и рыхлый. Стену тронешь – осыпается. Вода лужами даже тут стоит. Паркет вспух и вылез, торчит, как цепкие пальцы из-под пола.
– Погодите-ка… – ловлю взглядом новую дыру. Смотрю в нее, пристально вглядываюсь. Понимаю, что не нормальная дыра какая-то. И начинаю бежать.
Не дыра это! Сука!
С самого первого шага, блядь! Почему в эту сторону то? Какого долбанного черта тут зеркало?
– Сука, – кашляю на бегу, переваливаясь через нормальные дыры, не через те, которые сожрать меня не хотят. Твари эти… Зеркала… Они смотреть заставляют… Сука. Я видел, как одна туша перед ним стояла. День стояла. И через неделю того-же маршрута стояла. Я мимо ходил, когда… А через две уже не было. Пропала туша!
И ведь, блядь, туша смотрит в эту тварь. И видит че-то. Сначала себя видит, а потом че – хрен знает. Но видать нравится, раз стоит. Иные туши говорили, что нельзя дергать такого, мол, с собой стоять оставит. А я сам чуть стоять не остался сейчас! Я так рад, что глаза слепые и не видят ни хрена!
Конец ознакомительного фрагмента.