Гидра

Бондарчук Максим Сергеевич

Наступила тишина. Последние отголоски слов остыли в холодном коридоре и растворились в прилегающих помещениях. Теперь надо было все взвесить. Принять решение, от которого зависело буквально все. Не лучший выбор, но другого просто не было.

– Хорошо. Что от меня требуется?

Она встрепенулась и буквально подбежала ко мне.

– Ты согласен?

Я замолчал и снова задумался.

"Что толку тянуть, все итак ясно"

– Да, согласен. Я готов принять в этом участие.

– Побудь здесь, я сейчас все улажу.

Дверь вновь заскрипела. Она вышла на коридор и зашагала в конец, где находился дежурный с охраной. Разговор был короткий. Я слышал лишь обрывки, неумелые аргументы двух мужчин, которые разбивались о железный голос женщины стоявшей прямо перед ними. Наконец, спустя всего пару минут, я услышал как они шли обратно к камере и, подойдя к ней, остановились возле самых дверей. Охранник поднял оружие и направил яркий свет оружейного фонаря прямо мне в лицо.

Прозвучал сигнал, дверь распахнулась.

– Давай выходи, вещи заберешь у дежурного.

Я поднялся с кровати и медленно зашагал вперед. На коридоре было сыро и холодно. Я чувствовал как ветер гулял по нему, задавая темп ходьбы всем, кто вступал сюда и пытался пройти от одного края к другому.

"Наверное, уже вечер"

Мышцы содрогнулись и попытались наполнить тело теплом.

– Вот, здесь все.
– охранник указал на небольшую поклажу, лежавшую перед ним в которой были собраны все мои вещи. Я раскрыл и осмотрел содержимое.

– Следуй за мной, Рик, выход почти рядом.

Наверное так оно и было, ведь с каждым шагом я ощущал как свежий воздух наполнял мои легкие. Отличный от того, что мне приходилось глотать сидя в своей камере и глядя на вентиляционную шахту.

Свет наполнял помещение. Лившийся откуда-то сверху, его прямые как стрелы, лучи, опускались мне на лицо и заставляя морщиться и закрывать руками глаза.

– Подождем немного.

– Почему?
– спросил я.

– На улице сейчас почти полдень. Яркий свет может плохо сказаться на твоих глазах после столь продолжительного пребывания в темноте. Пусть слегка привыкнут.

Мы ждали. Сколько это заняло времени я не смог понять, но, когда двери распахнулись, а в лицо ударил яркий солнечный свет, я почти потерял способность нормально видеть. В глазах поплыли черные круги и резкая боль наполнила мою голову.

Филина была рядом. Держа меня за руку, она встала передо мной, заграждая белое солнце и давая мне время оклематься.

Прошло несколько секунд. Боль стихала, а зрение приходило в норму. Я начал лучше видеть, но по-прежнему закрывал ладонью яркое свечение.

– Который час?

– Без пятнадцати двенадцать по местному. Нам надо идти, Рик. Нельзя останавливаться.

– Куда ты меня ведешь?

– В главный корпус. Там нас уже ждет Лангард. Ты объявишь ему о своем решении, после чего сможешь спокойно готовиться к предстоящей атаке.

Теперь я все понял. Жаль, что произошло это слишком поздно и я уже не мог ничего поменять.

–

Ты была прислана им ко мне в камеру, чтобы убедить меня.

– Я просто тебе помогла, Рик, только и всего. Лангард наделил меня полномочиями освободить тебя из камеры в случае положительного ответа. Теперь надо довершить начатое. Ты ведь не сдашь назад?

Глупый вопрос. Конечно нет, ведь стоило мне только заикнуться об этом, как спустя всего пару секунд я вновь окажусь в сырой камере без единого шанса на освобождение. Я был скован по рукам и ногам. Как пленник, которого вели на каторгу приправляя ожидания мучительной смерти, страхом еще более ужасной участи в случае отказа.

Здесь не было выбора. Он был сделан задолго до моего решения, а я просто дал ход всем событиям, которые должны произойти в ближайшее время.

Мы продолжили идти. Я выпрямился и посмотрел по сторонам. База стала другой. Она изменилась. Охранники стояли повсюду и осматривали каждого, кто вызывал хоть малейшее подозрение. Техника, боеприпасы, звук воздушного транспорта садившегося на ближайшем аэродроме, все это было непривычно и наводило на странные мысли. Филина не врала, видимо, генерал взялся за операцию очень серьезно и не был намерен отступать до самого победного конца.

Я был наслышан о нем, но никогда не видел воочию. Поговаривали, что вся его жизнь была целиком и полностью посвящена войне. Никто так не был предан этому делу как он. Огромный, он одним своим видом внушал страх врагам и уважение солдат, готовых идти ради него на любые поступки.

И вот теперь он здесь. Страшно было даже подумать, чем это все могло обернуться для нас всех.

Вскоре главный корпус показал себя. Его огромные размеры выпирали из лесного массива и всем своим видом говорили о важности этого места.

Охрана встретила прохладно. Махнув в мою сторону и что-то спросив у Филины, они провели меня внутрь корпуса и остановили у головного зала. Слышался шум. Он доносился изнутри и угрожающими репликами ловился моим слухом. Шла жаркая дискуссия.

Голос Лангарда явно выделялся из общего гула. Он командовал, кричал, убеждал присутствующих в своей правоте, каждый раз напоминая им, кто тут теперь полковник.

– Это безумие, Лангард! Даже сейчас, когда Бауг находится под нашим контролем, соваться в топи смертельно опасно.

Мужчина стоял по другую сторону огромного стола и смотрел на полковника.

– Чем продиктованы ваши опасения, господин Мийангос? У нас есть сотни снимков этой местности. Такой подробной карты мы не наблюдали уже очень давно. Когда как не сейчас нам стоит уничтожить это вражеское гнездо, навсегда обезопасив местность со стороны этих топей.

Но мексиканец стоял на своем. Он был одним из тех старых пилотов, что воевали на этой планете с самого начала военной компании. Резкость в высказываниях и действиях была его козырной картой, которой он никогда не стеснялся пользоваться.