Гидра
Шрифт:
9.
Люди постепенно начали расходиться. Медленно и лениво, несколько десятков человек нехотя разбредались по округе, оставляя после себя стойкое желание вернуться сюда еще раз. Конец боевой недели всегда был таким. Непринужденным. Расслабленным. Он заставлял людей думать, что войны нет, что она где-то далеко, там за бесконечными топями, не способная дотянуться до них и испортить эту размеренную обстановку.
Прошел еще один месяц. Контрактники собирали вещи и ждали своего транспорта - на базу должна была прибыть очередная партия новобранцев с ближайшего учебного пункта.
Около взлетной полосы начали скапливаться люди. Собираясь в единый клубок, он разрастался с каждой секундой и, когда крылья транспортного корабля появились в небе, а гул двигателей заглушил гомон людей, возле посадочного пункта было уже невозможно протолкнуться.
Улетали представители почти всех профессий. Офицеры, выработавшие все свои сроки и закрывшие контракт по обоюдному желанию сторон, простые солдаты, работяги, техники. Здесь были абсолютно все... кроме тех, кого просто нельзя было заменить.
Я смотрел на все это и где-то в глубине души завидовал им. Столько лет прошло, а я так и не смог получить заслуженный увольнение. Каждый раз у командования находилась причина, чтобы отклонить мою просьбу и продлить контракт несмотря на все мое сопротивление. И теперь, когда транспортные суда садились один за одним на приготовленную площадку, разочарование медленно наполняло мой разум.
– Очередная смена - тихий голос Кель появился возле меня. Ее приятный во всех отношениях голос был единственной отдушиной в данный момент.
– Это не справедливо. Я тоже заслужил свой отпуск.
– Командование не отпускает?
Я кивнул головой.
– Значит в тебе есть что-то, чего нет в них - исполнительности. Я читала твое личное дело, там много интересного написано. Не удивительно, что ты здесь на вес золота.
– Хм, да нет, Кель, все гораздо проще. Это не моя исполнительность, это мой чертов характер. Никак не могу заставить себя перестать пререкаться со старшими офицерами, вот за это и плачу автоматическим продлением контракта. Кое-кто желает моей смерти и упорно не хочет отпускать меня отсюда, вот и все.
– Сколько смен ты уже видел?
– Двенадцать.
– Это много.
– Сам знаю.
Прозвучала сирена. Резкая, как старая система воздушной тревоги, что использовалась много столетий назад. Она появилась где-то высоко, на крыше здания управления воздушными и космическими полетами.
Двери кораблей распахнулись и трапы медленно опустились на землю.
Резким потоком, люди хлынули в порожние корпуса и принялись занимать приготовленные пассажирские места. Все продлилось несколько минут. Несмотря на огромное количество людей, улетавших в это время обратно на смежные планеты, где смогут распределиться на другие рейсы, вскоре площадка полностью опустела.
– Я каждый раз прихожу сюда, чтобы посмотреть на это. Если уж не могу улететь сам, то хотя бы порадуюсь за других.
– Кто-то из твоих знакомых улетает?
– Жан, пилот боевой машины из моей группы. Он так ненавидел "прижарку", которую подают в столовой, что решил улететь отсюда в самый ближайший момент. Сказал на последок, что вышлет мне целый контейнер нормальной еды. Что ж, только ради этого стоит подождать еще пару месяцев.
– Пошли ко мне. Солнце садится, скоро здесь будет очень холодно.
– Почему к тебе? За все время ты никогда не звала в свою комнату.
– Ну, мне хочется тебе кое-что показать. Это личное, я долго не могла решиться сделать это, но, думаю, пришло время для этого.
Развернувшись, мы направились прочь от посадочной полосы. Температура медленно опускалась. Но каждая единица тепла, отбираемая природой, ощущалась телом практически сразу. Мышцы непроизвольно сокращались, а изо рта начал появляться пар.
– Это здесь, недалеко. Пока ты возился со своими офицерами в штабе, я перенесла вещи из твоей комнаты в свою.
– Как ты туда попала. Охрана пропустила тебя?
– Дверь была открыта, вот я и воспользовалась этим.
– Она всегда открыта. Чертовы охранники, надеюсь, те кто прилетит им на смену будут относиться к своему делу куда более ответственной.
Мы шли быстро. Уходили все дальше и дальше от тех мест, где обычно приходилось мне находиться по долгу службы. Все глубже в территорию, куда солдаты и офицеры боевых машин никогда не заглядывали, так как это было запрещено инструкциями и каралось наложением штрафа, а то и арестом на несколько суток. Но сегодня я решил просто наплевать на все это. Большая часть персонала улетела, охрана, видя переполох по всей территории, не обращала внимания на подобные расхождения с установленными правилами, да и лицо мое было слишком известным, чтобы меня можно было заподозрить в каких-то черных дела.
Наконец, вдалеке, закрытые плотной стеной вековых деревьев, чьи стволы были крепки и толсты как у самых мощных представителей этого вида, я стал замечать очертания нескольких крупных строений, чьи антенные шпили и радиовышки выглядывали из-под зеленых крон.
– Почти пришли. Здесь расквартированы в основном рабочие диспетчерской, медицинский персонал и другие люди, не задействованные напрямую в боевых действиях. Тебе тут понравится.
Пройдя вверх по вытоптанной дорожке еще около пятидесяти метров, мы вскоре вышли на бетонную дорогу, где в это время с удивительной частотой проносились грузовые машины. Увозя в неизвестном для меня направлении различные грузы и материалы, они создавали собой почти непрерывный поток, который не останавливался даже в ночное время суток.
Комната Кель находилась на самом верху и выходила широкими окнами в противоположную сторону от основной части штаба. В те места, где еще не ступала нога боевого робота и, где до сих пор властвовали отдельные группы варрийцев.
Пройдя сквозь металлическую дверь, женщина положила свою руку на подготовленную панель. Защита оказалась довольно серьезной, не чета той расхлябанности, которая царила в моем корпусе.
Лазерный луч скользнул по ладони, пробежал по всей поверхности и остановился у самых кончиков пальцев, затем, спустя секунду, с той же скоростью вернулся вниз к запястью.