Гидра

Бондарчук Максим Сергеевич

Жан настаивал, но в голосе собеседника чувствовалось, что он действительно боялся этих мест, хотя и не гнушался пару раз после тех событий подходить к ним почти вплотную.

– В тот день мы подошли к топям почти так же близко, как и сейчас. Это была не наша идея, просто, гнавшись за оставшимися раздробленными частями варрийцев, мы вдруг заметили, что оказались у самой границы. Командование, солдаты, пилоты боевых машин еще тогда не знали о них ровным счетом ничего, поэтому не придавали этим местам должного внимания. Возбужденные быстрой победой, мы были готовы гнаться за ними хоть до самого края этих мест и какие-то болота казались для нас всего лишь лужей, которые наши могучие роботы могли перешагнуть

в два шага. Но что-то все равно останавливало нас. Я не знаю, что это было, но эта зловещая темнота, которая не пробивалась даже самыми мощными прожекторами, установленными на броне, наводила ужас и словно предупреждала нас о том, что стоит забыть про эту идею. Однако нашего командира было не остановить, и он направился вперед. Продираясь сквозь плотную занавесу старых лиан, которые как стальные канаты обвивали деревья и уходили в землю, он упорно шел вперед, не взирая ни на какие препятствия. Мы двигались за ним, по проложенной его громадным "Зубром" дороге, что словно бульдозер стаптывал все на своем пути, оставляя под ногами лишь размякшую и разорванную тропу. Но чем дальше он шел, тем плотнее становились преграды. Дорога сужалась. Под металлическими "лапами" машин начала хлюпать болотная вода, а почва, казавшаяся до этого твердой и пригодной для движения, внезапно превратилась в месиво из травы и тягучей жидкости, которую здесь называют "грапом". Не знаю сколько мы прошли, но когда колонна остановилась, чтобы оглядеться по сторонам, вокруг была кромешная тьма. Ни единого фотона, ничего кроме наших прожекторов, которые с трудом пробивали эту плотную занавесу и тонули в этой мгле. А затем...
– он немного остановился - затем случилось то, что я не забуду никогда. Это словно кошмарный сон в который отказываешься верить, но всего за несколько минут от нашего звена осталось одно название. Нас буквально разорвали в клочья.

– Это как?
– вклинился в разговор Жан.

– Я не могу тебе объяснить. Помню лишь, как машина нашего командира исчезла во тьме, увлекаемая каким-то странным существом прямо под землю. Двенадцать секунд. Столько потребовалось, чтобы многотонный "Зубр", словно детская игрушка, утонул в болотах, оставив после себя лишь журчание мутной воды. Это было страшно. Мы палили во все стороны, но результат был нулевой. Помню, кто-то отдал приказ на отступление и машины, развернувшись, начали сдавать назад. Шаг за шагом, я двигался обратно, выпуская вперед себя тонны стали и взрывчатки, надеясь, избежать участи своего командира. И когда яркий свет все же пал на броневой корпус моей машины, я заметил, что кроме меня здесь никого нет. Никто больше не вышел.

Рутгард замолчал. Эту историю знали все. Сложно было поверить в подобный рассказ, но тогда из всего звена действительно вернулся только он. Командование приняло решение не вдаваться в подробности и засекретить происшествие, списав гибель пилотов на случайность. Но в такое время и в таких местах все это казалось совершенно другим и каждый, кто хоть раз приближался к топям, старался держаться как можно дальше, не подходя к нему ближе необходимого.

Я смотрел на эту непробиваемую стену из болотных деревьев и лиан. В душе что-то зародилось. Страх? Может быть, но не бояться этих болот было нельзя, ведь никто толком не знал, что там на самом деле.

– Рик, вы меня слышите.
– в эфире появился голос Николая. Немного взволнованный, он сначала замолчал, а затем, сделав небольшой вдох, продолжил говорить.
– Есть кое-какие результаты, но о них только по возвращению в штаб.

– Что-то серьезное?

– Только по возвращению в штаб, командир. Птичка скоро вернется и вы сможете привести машину в боевое состояние.

"Наконец-то" - пронеслось в голове и по телу тут же разлилось приятное чувство.

– Внимание всем!
–

я начал вещать в общий канал.
– С минуты на минуту должен вернуться дрон. Как только аппарат закрепится на броне и я смогу вернуть мощности в важные узлы, собираем вещи и уходим на базу.

– Вот это другое дело, Рик! Я уже думал, что мы здесь застряли до самого вечера.

Жан был прав. Делать здесь было уже нечего. Наша задача, какой бы абсурдной она не была, оказалась выполнена, и когда в небе, у самых крон болотных деревьев, появился разведывательный аппарат, я приготовился к его стыковке.

Это было самым опасным, ведь машину вела система, а в этих местах связь могла прерваться в любую секунду, что могло сказаться на точности стыковки и тем самым повлечь удар дрона о броню, что нельзя было допустить ни коем образом.

Сделав длинный крюк в воздухе и зайдя на безопасную траекторию, металлическая птичка начала свое пикирование в мое направление. Раздвинув крылья, она резала воздух, как бритва, и подойдя на максимально близкое расстояние, внезапно сбросила ход. Включив тормозные двигатели, ее металлическое тельце встряхнулось и завибрировало, затем, сделав полукруг и переведя мощности, начало парить к стыковочному узлу, что находился на правой стороне боевой машины.

Скрежет донесся с той стороны. Она терлась своим корпусом о броню, но вскоре смогла благополучно зайти в нужное положение и закрепиться на крепежных петлях.

– Готово, Николай.

– Вижу. Теперь дело за вами. Срочно возвращайтесь на базу. Не медлите, Рик.

– К чему такая спешка?

– Меньше слов, мистер Граубар, делайте, что я вам говорю, иначе вы скоро можете пожалеть, что стояли слишком долго.

Нотка напряжения пробежала в его голосе и заставила меня сосредоточиться на деле.

Системы начали процесс восстановления. Энергетическая установка загудела и начала распределять мощности по всем жизненно важным узлам.

"Ходовая...Система вооружения....Система автоматического наведения..." - датчики ожили как мановению волшебной палочки. Как страждущий в пустыне, получивший глоток живительной воды, боевая машина начала оживать прямо на глазах. Показатели росли, но мощности все еще были на малом уровне, чтобы сразу сорваться с места и двинуться в обратном направлении.

– Что дальше, командир?
– спросил Клейн, которого до этого не было слышно.

– Ждем, машина еще не готова.

Я смотрел на показатели и понимал, что дальше так продолжаться уже не могло, однако, когда энергии хватило, чтобы система дальнего обнаружения смогла включиться, я вдруг заметил на небольшом экране странное явление. Многочисленные объекты двигались прямо на нас. Они шли из глубины болот и делали это с невероятной для боевой машины скоростью.

– Вы тоже это видите?

Подтверждение пришло почти от всех пилотов машин, но момент был уже упущен.

В небо, где-то из далека, почти у самой границы болот и этих земель, взвился настоящий рой из ракет, чьи маленькие тела, после непродолжительного полета вверх, устремились прямо на нас.

Как град, этот смертоносный ливень из снарядов начал падать и разрываться у самых наших позиций. Земля задрожала. Подскакивая, ее ошметки взмывали вверх и осыпались на броню, так сильно рвало.

Оставаться было нельзя. Промедление означало смерть и я отдал приказ на отступление.

"Нимб" разорвался. Рассыпавшись в стороны, как это и велела инструкция в подобных ситуациях, более мобильные и слабобронированные машины буквально отпрыгнули в разных направлениях. И если тяжелым машинам это могло сойти с рук, то технике на подобие "Волка" любое попадание могло закончиться разрывом на части.

– Отходим установленным маршрутом. "Зубрам" открыть ответный огонь в предполагаемое место запуска ракет.