Шрифт:
АЛЕКСАНДР ЛЕВИН
Гибель Фаэтона
Пой, Златоуст, Благую весть, И я проснусь.
Людмила Ходынская
СТРЕСС
– Я напуган и боюсь высказывать!
– Чем напуган?
– Да как же чем? Тридцать лет тому назад я окончил- физикоштематический факультет Харьковского университета по специальности физик-теоретик, ядерщик, и попросил предоставить мне свободный диплом.
– Вы взяли свободный диплом? Но свободных дипломов не выдают. Да вы, наверное, и на стипендию учились. Как же так?
– Вот видите, и вы "как же так?". Еще на какую стипендию!
– - Этого не могло быть!
– Вот, вы уже два раза употребляете "такого быть не может". Но, к сожалению, я всю жизнь не могу избавиться от идей своей дипломной работы. Она называлась "Несвободные колебания замкнутой плазмы".
– Что это такое?
– Плазма - это смесь ионов и свободных электронов, позитронов и многочисленных ядерных частиц - протонов, нейтронов, п-мезонов, м-мезонов, жестких гамма-лучей и осколков ядер... Тот поток частиц, что ныне мчится в циклотронах, фазитронах, линейных ускорителях со скоростью, близкой к скорости света.
– Но ведь плазма недоступна непосредственному созерцанию?
– В ядерной физике все недоступно нашему созерцанию. А вот нашему профессору, уже не помню, как его звать,- Ахиезеру, пришла идея рассчитать колебания замкнутой плазмы, несвободные. Он и выделил меня. В ту пору попросту работ по плазме не было. Были одна-три какието работы. Сплошные формулы и четыре-пять переложений текста, вроде: "известно", "происходит", "получается", "отсюда", "так как", "получили", "смотри сноску" и т. п. Остальные работы не печатались.
– И вы, естественно, пошли к циклотрону.
– Вы угадали. Я выписал специальный пропуск и сел к циклотрону, присел в уголке, где циклотронщики возятся со своими разными мишенями, и расспрашиваю их. Высиживаю столько, сколько они работают, и ухожу в библиотеку заниматься.
– Простите, вы сидели возле настоящего циклотрона?
– Кто же возле него сидит! Он за метровыми бетонно-свинцовыми стенами-блоками, а я сижу там, где выходит пучок. И наблюдаю. Неделю... вторую... Думаю: "Откуда берется, что нам невидимо, никогда не может быть видимо?" Инжектор впрыскивает в циклотрон пучок всяких частиц. В трубе циклотрона они разгоняются, фокусируются магнитным полем. Получились протоны. Вот и полученными протонами бомбардируются мишени... Мишени помещаются возле счетчиков Гейгера. Подсчитываются частицы. А точнее, то, на что разваливаются ядра.
Досиделся до полного отупения. Прохожу мимо другой лаборатории.
Там электронные трубки. Студенты третьего курса учатся. Я хвать рукой по экрану - изображение долой. Подхожу к одному студенту: у него на электронно-лучевой трубке проявлены и вьются фигуры Лиссажу. Студент смотрит вдохновенно. Я выставил ладонь между лицом студента и его электронной трубкой.
– Что видишь?
– спрашиваю.
– Ничего...- не соображает.
– Чего у тебя электронный пучок показывает?
– спрашиваю еще.
– Ф-ф-игуры Лиссажу.
– Да посмотри ты лучше!
– Ничего.
Я убираю руку, говорю: "Вот твои фигуры!"
– Ты что делаешь! Братцы, что он творит! Вы поглядите! Смазал фигуры...
Я пошел на выход. Только слышу: "Вот это рука!" И стали с подозрением ко мне относиться и циклотронщики: "Вот почему с приходом его у нас эксперименты не получаются!" - Какую вы руку приближали к экрану?
– Правую. Ладонь. Не думайте... Я просто снял или, если хотите, сорвал статическое электрическое поле. Оно образуется на внешней поверхности экрана. Мысленно я забрал трубку с собой в библиотеку.
Ничего не поделаешь. Со мною случилось какое-то стрессовое состояние.
Я ничего не понимал.
На следующий день я попал в лабораторию. И поскольку лаборант уже знал "о вчерашнем представлении", он взглянул на меня как-то поособенному. Он спросил: "Зачем пришел? Потренироваться?" Я сказал: "Прибыл за электронно-лучевой трубкой".- "Тебе необходим осциллограф?"- "Нет. Меня устроит только трубка". Лаборант удивился: "Одна? Без всякого шахеру-махеру?" - "Одна".- "Это можно". Он сходил и вынес трубку, протянул мне.
Спросил: "На что тебе трубка?" - "Не знаю, но трубка нужна".
Получив трубку, я сгреб ее обеими руками. Сердце запело. Так, с трубкой, ввалился я в библиотеку.
– Что вы тащите?
– Обыкновенная трубка.
– С трубкой нельзя, проход запрещен.
– Но вы же видите, это не фотокамера.
– Говорят, нельзя входить, значит, нельзя!
– В библиотеке мой друг, Василий Бахрушин, так вот я ему принес...пошел я на хитрость.
Вахтерша подумала-подумала и пропустила.
Я взбежал наверх, ворвался в зал и к Мише Затучному. Сидя с ним, шепотом поведал о происшествии. В доказательство я поднял трубку над столом. Мишка осмотрел. Осмотрел, но ничего не подсказал. А Мишу я считал гением.
ЭЛЕКТРОННО-ЛУЧЕВАЯ ТРУБКА
Я потому пускаюсь на такое преувеличение, что к Мише всегда можно было обратиться с любым вопросом, заставить его раздумывать и отвечать на любой вопрос, кроме вопросов по моей специальности. Он занимался различными проблемами, волновавшими нас в то время. Я увидел перед ним гору книг, журналов. Все они так или иначе касались происхождения Земли, Луны, других планет Солнечной системы. Увидел и литературу про Фаэтон. Книги были с иллюстрациями. В них наша Земля была утрамбована слоями: каждый тяжелее предыдущего. В центре Земли покоилось железное ядро.
Между книгами лежали исчерканные формулами-расчетами кипы листов белой форматной бумаги. Миша уже работал месяца четыре. У него эта работа уже вызвала отупение. Едва выслушав меня, он-принялся вновь считать.
– Боже мой, что это ты делаешь?
Он оторвался от вычисления.
– Ты слышал о планете Фаэтон и о гипотезе Г. В. Ольберса? Чтобы объяснить себе орбиты комет и астероидов, он на расстоянии 2,8 астрономических единицы ввел планету, которая развалилась. Я же считаю эту планету из льда с примесью гранита, гнейса. Также учитываю тот факт, что сначала было три крупных планеты - Фаэтон, Юпитер, Сатурн.