Гибель Армады
Шрифт:
— Ты уверен? Есть ли вероятность возвращения Армады в Ла-Манш?
— Нет. Адмирал Говард сообщает, что испанские корабли прошли залив Ферт-оф-Фёрт. Пути назад нет. Но если Ваше Величество прикажет начать сражение, то, скорее всего, от Армады вовсе ничего не останется.
— Не стоит. Они сражаются не с нами. Они сражаются с самим Господом Богом. Зачем нам вмешиваться? Потратим деньги, время. Чего мы добьёмся? Того, что добьются ветер и море гораздо меньшими усилиями. Вступать в бой из-за тщеславия? Глупо. Пусть себе идут домой. Путь не простой, не близкий. Эскадры могут
Графу Лейстеру было хорошо известно, насколько сильно не любила войну Елизавета. Всеми силами она противилась подобному способу разрешать конфликты. Ей вовсе не претило писать сладкие письма власть имущим с уверениями в сестринской любви и искренней дружбе. Сейчас, когда военные действия можно было со спокойной совестью закончить, она не преминула этим шансом воспользоваться. Лавры победителя? Елизавете на них было плевать.
Тайный совет не настаивал на продолжении войны с Испанией. Экономия — вот, что всегда объединяло членов совета с королевой. Мнение совпало: если Армада ушла настолько далеко от берегов Англии, что ей не вернуться при самом благоприятном направлении ветра, то преследовать их не стоит.
— Ну что ж, — Елизавета расправила складки на юбках, — и двух месяцев не прошло, как победа сама преподнесла нам свой ценный дар. Выбивать его с боем не пришлось. Праздновать немного подождём.
Пусть Армада с позором вернётся в Испанию. В отличие от Филиппа заранее весь мир мы не будем оповещать о победе. В защите Лондона надобность отпала. Будем следить за продвижением испанцев по Северному морю домой. Не исключено, что часть кораблей доберётся, — Елизавета посмотрела на карту, — дойдут до Ирландии, посмотрим. Там следует усилить наблюдение. Кто знает, где придёт им в голову попытаться пристать к берегу.
Тут она заметила усталый взгляд Роберта. Конечно, друг детства, вечный фаворит утомился. Задача, поставленная перед ним, была нелёгкой, потому что он стоял на защите самого сокровенного в Англии: королевы и Лондона.
— Тебе следует отдохнуть, — заметила Елизавета, — подождём неделю-другую, и когда испанцы скроются за горизонтом, ты сможешь уехать отсюда.
— Всё в порядке, Бэт, — граф не желал признавать своей слабости, — но мне приятно твоё беспокойство. Пока я останусь рядом с тобой.
Елизавета улыбнулась. Ей тоже было приятно услышать слова Дадли. С кем же ещё обедать, ужинать, да и просто вести беседы. Когда Роберт под рукой, на душе становилось спокойнее. Пожалуй, он был единственным человеком из её прошлого, присутствие которого радовало всегда.
— Раз ты здесь, то приходи к ужину, — королева кокетливо протянула руку для поцелуя. Возраст никак не уменьшал в ней желания нравиться мужчинам...
Англичане потихоньку отставали. Стало ясно, бой Армаде они навязывать не будут. Противник сегодня окончательно понял: испанцы обратно не повернут. Самим испанцам от этого не было
Что ещё надлежало сделать: разделить провиант поровну на всех на предполагаемое количество дней предстоящего пути. Портов, где бы их приняли, нет. Значит, идти и не останавливаться. Заболевшим — терпеть, священникам — молиться, морякам — слушать приказы капитана. Остальным? Терпеть, как больным, молиться, как священникам, слушать приказы, как морякам.
Конечно, идти единым строем получалось плохо. Корабли находились в разном состоянии. Некоторым требовался ремонт, и идти быстро им не удавалось. Герцог старался уделять внимание всем, но даже после первой ночи на пути домой, несколько судов безнадёжно отстали. Паташи перевозили людей на другие корабли, борясь с волной. Капитаны уходили последними, стараясь не оглядываться на тонувшее судно.
Теми, кто отставал, англичане не брезговали. Но шли они вслед за Армадой только до Фрет-оф-Фёрта. Далее покинутые командой суда уже никому не были нужны.
Каракка «Рата Санта-Мария рль Коронада», потеряв часть экипажа, всё же находилась не в самом худшем состоянии. Де Лейва приказал не делать различий между вельможами и простыми моряками и солдатами. Из собственных припасов он достал всё, что можно. Возвращение домой представлялось делом непростым и долгим.
— Вы говорили с де Виларом? — спросил Антонио, улучив свободную минутку.
— Нет, пока не до него, — дон Алонсо выглядел неестественно бледным, — были сегодня задачки поважнее. Дорога нам предстоит непростая.
Антонио внимательно посмотрел на де Лейву. Тот заметил обращённый на него пристальный взгляд.
— Заметно, что я не бодр? — усмехнулся он. — Не обращай внимания. Мой организм привык к подобным переделкам. Воин может проверить себя только на войне. Вот и тебе прекрасный опыт.
— Прекрасный? — возмутился Антонио. — Мы проиграли. Что в таком опыте хорошего?
— Нужно уметь проигрывать. Уметь смотреть правде в глаза, даже такой неприятной. Проще возвращаться домой героем. Попробуй вернуться проигравшим. Попробуй смириться, но не пасть духом, — дон Алонсо вздохнул, — а будет время, подумай над загадкой, которую предложил тебе де Вилар. Почему нет? Толку ему от бумаг уже никакого. Но любопытства ради, было бы интересно посмотреть, чей он на самом деле сын.
О, размышлять теперь времени будет полно. Поговорить с де Виларом? Тоже можно. Он сидит в трюме и никуда оттуда не денется. Разговаривай, хоть каждый день. Честно сказать, Антонио мало интересовало, чьим сыном является Риккардо де Вилар. Все чувства притупились, включая любопытство.