Гезат
Шрифт:
Ворота укрепления были распахнуты сразу, чтобы ударить по ним тараном не получилось даже при сильном желании. С оружием вышло сложнее. Что-то адуатуки, конечно, сдали, но много скинули с холма в труднодоступные места, чтобы римляне не смогли забрать его легко и быстро, то есть оставили бы прежним хозяевам. Проконсул по этому поводу не стал возникать. Ему нужна была победа, полное покорение Косматой Галлии, что и случилось. Нехватка нескольких сотен мечей и копий ничего не изменит. Адуатукам разрешили покинуть укрепление, что они пообещали сделать
Я вернулся в лагерь своей турмы с двумя стандартными амфорами вина, купленными на деньги, вырученные от продажи овец. К тому времени уже были готовы шашлыки из парного мяса ягнят, приготовленные по моим указаниям. Это блюдо пришлось по вкусу кельтам. Они и раньше запекали мясо на углях, но большими кусками, из-за чего те снаружи обгорали, а внутри были непропеченными. Я разделил оставшиеся деньги, после чего мы славно попировали, отметив окончание военной кампании. Прикинули, когда и каким путем пойдем восвояси, и где будет зимовать наш легион. Хорошо, если в Бибракте или на худой конец в Весонтионе. В полной уверенности, что в этом году отвоевался, я вместе с Синни лег спать в арбу, потому что ночь была теплая. По пьяне долго не мог кончить, мешал спасть своим соратникам, зато потом как в яму провалился.
Растолкал меня Кон. Мне снилось, что я плыву на теплоходе по узкой реке, странным образом раздвигая берега и не застревая, не садясь на мель, поэтому не сразу понял смысл того, что декурион говорил мне. Я смотрел на его лицо, которое в лунном свете казалось кадром из черно-белого фильма, и пытался понять, почему мне снится этот усатый варвар?
— Возле главного каструма идет бой, большой бой, — спокойно, как непонятливому ребенку, повторил Кон.
— Какой бой?! С кем?! — не сразу врубился я.
— С адуатуками, — ответил он. — Я говорил, что эти коварные змеи что-то задумали, иначе бы не бросали оружие со скал.
Тут и я услышал крики, звон оружия и рев труб в той стороне, где был главный каструм римской армии. Загудели трубы и в каструме, где был одиннадцатый легион. Значит, дело серьезное.
— Распорядись, чтобы привели лошадей, — приказал я.
Наши кони паслись примерно в километре от лагеря. Рядом с ним всю траву они уже съели.
— Послал людей, — сообщил Кон.
— Доставай доспехи, — сказал я Синни, которая, проснувшись, молча слушала наш разговор.
Кельтским женщинам не позволено вмешиваться в разговор мужчин. За нарушение этого правила можно схлопотать сразу и добавку потом. Все-таки кельты — мудрейший народ.
Меня не покидало чувство, что сражение у главного каструма несерьезное, что должно скоро закончиться, поэтому одевался, обувался и облачался в доспехи неторопливо. Как ни тянул, а бой все продолжался. Гленн подвел оседланного коня. Я сел на Буцефала, не помню, под каким он порядковым номером, взял у слуги пику.
— Поехали, — дал команду не столько своим подчиненным, сколько самому себе.
Возле нашего каструма к нам присоединились остальные три турмы одиннадцатого легиона. За ними
Когда мы подъехали, бой еще шел, но уже на склоне холма, медленно смещаясь к открытым воротам укрепления, на башнях по обе стороны от которых горели по два факела. Места для конницы там не было, поэтому наблюдали за боем, остановившись у подножия холма. Луна уже зашла, было темно, так что видели мы мало, больше слушали. Адуатуки сражались отчаянно, понимая, что пощады им не будет. Легионеры не уступали им в отваге. Представляю, как злы римляне! Не привыкли еще к коварству и подлости германцев. Ничего, скоро переймут и этот опыт. Как у них заведено, скроют гнилое под золотой облицовкой под названием «политика», и в таком виде передадут по наследству всем народом, которые покорят.
Адуатукам удалось захлопнуть ворота перед носом римлян. Те не стали штурмовать ночью, решили подождать рассвета, подтянуть башню и таран, принести лестницы. Запертые в поселении враги никуда теперь не денутся.
Торчать и дальше у подножия холма не умело смысла. Тем более, что у меня появилась интересное предположение, что не все захотят погибать, которое и решил проверить.
— Поехали назад! — крикнул я своим воинам.
Опять неторопливо мы поскакали в сторону своего лагеря. Остальные турмы обогнали нас. Бойцы спешили лечь спать, ведь ночь вот-вот закончится.
Свою турму я повел не в наш лагерь, а вдоль вала к тому месту, где мы собирались ночью подняться на холм, но вместо этого уничтожили четырнадцать врагов и вернулись восвояси. Я подумал, что, если тропу знали одни, наверняка она известна и другим. Самые разумные или трусливые обязательно попробуют сбежать. С собой понесут самое ценное. Попробуем их встретить и избавить от лишнего груза. Для этого я объяснил своим воинам задачу и растянул их цепочкой вдоль вала, на котором не было часовых, все по тревоге присоединились к своим легионам. Может быть, троп с вершины холма к подножию несколько, так что будем контролировать как можно больший участок.
Прибыли мы вовремя. Буквально минут через двадцать со стороны холма, левее того места, где пытались подняться мы, послышался шум. Группа человек в сто вышла ко рву и начала, помогая друг другу, преодолевать его. Мероприятие не самое легкое, так как ров в центре глубиной метра два с половиной, а у краев немного меньше. Мы не мешали им, тихо ждали, собравшись за валом напротив того места. Вскоре на вершину холма поднялись первые беженцы, сначала два мужчины, которые замерли молча, увидев нас, потом женщина и трое маленьких детей. Представляю их огорчение и разочарование. Уже решили, что спаслись — и на тебе!