Гейша
Шрифт:
– Пойду открою, – сказал он, проходя мимо Васи в коридор.
Телохранитель проводил шефа озадаченным взглядом. Он подумал, что от потрясения у Косого малость поехала крыша, но ничего не сказал. Вылив ведро воды на пол, он ковром прибил пламя на стенах и затоптал догоравшие шторы и тюлевые гардины. Как раз вовремя – в зал вошли люди в белых халатах.
– Дальше, дальше проходите, он на балконе, – как у себя дома, распоряжался Косой. – Несчастный случай – забыл на ночь закрыть газ на кухне. Хорошо, что я утром пораньше решил заглянуть. Ради
– А вы кто? – хмуро спросил реаниматолог, склоняясь над безжизненным телом Мухтолова.
– Я? Я его брат! Доктор, я достану любые лекарства, все, что нужно, вы только скажите! Он будет жить? Как он? А? Мы пока искусственное дыхание ему делали. Ну как? Пульс есть? – путаясь под ногами и всем мешая, повторял Косой.
Реаниматологи подключили к Мухтолову портативный кардиомонитор. Последним, что успел увидеть Косой, уводимый из спальни под руки Ленчиком и телохранителем, была слабо пульсирующая, почти ровная зеленая линия на экране кардиомонитора.
…Желтая реанимационная машина, завывая сиренами, мчалась по проспекту к больнице «Cкорой помощи». За ней, не отставая, летел микроавтобус «мазда». Немногочисленные прохожие, завидя издали этот кортеж, прижимались к кромке тротуаров и думали, что в больницу везут не иначе как важного начальника, раз сзади за ним следует машина с охраной.
Косой прорвался сквозь больничные препоны к самым дверям отделения интенсивной терапии.
– Пустите меня! Я его брат! Я имею право! – кричал он, отбиваясь от больничной охраны.
Если бы понадобилось, он готов был выхватить пистолет и разогнать лишних людей парочкой выстрелов, но, к счастью, этого не потребовалось. Вася-Капотня и Ленчик следовали за шефом по пятам.
Мухтолова увезли в палату интенсивной терапии. Косой дежурил под дверью, коршуном налетая на каждого нового человека в белом халате, появляющегося на пороге палаты.
– Любые лекарства. Только скажите! – шептал он, хватая врачей за руки и заглядывая им в глаза. – Достану из-под земли. Что ему нужно? Брат для меня дороже жизни!
Мухтолов, все еще не пришедший в сознание, лежал на высокой «функциональной» кровати, покрытый простыней, весь облепленный проводами и капельницами. Вид у него был значительный.
– Пустите меня к нему! Дайте мне с ним проститься! – кричал Косой, рассовывая по карманам белых халатов долларовые купюры.
– Подождите, товарищ, не надо так нервничать, – спокойным голосом сказала, подходя к Косому, пожилая женщина – завотделением, с усталым и мягким выражением лица. – Мы делаем все возможное для вашего брата. Если нам что-то понадобится, мы вам скажем. Можете подождать здесь, в коридоре.
– Он будет жить?
– Пока он в очень тяжелом состоянии.
– А если пойдет на поправку? Вы меня позовете к нему? Мне необходимо его увидеть.
Неопределенно покачав головой, заведующая отделением удалилась в ординаторскую. Через некоторое время она снова
– Вашему родственнику необходимо переливание крови, а у нас в больнице не хватает донорских запасов. Нужно заказывать из области, но пока «скорая» привезет… Мы потеряем часа четыре.
– Это плохо? – сглотнув, тревожно спросил Косой.
– У него очень сильное отравление. Интоксикация может поразить мозг.
– Он может дебилом стать?
Врач вздохнула:
– Ну, возможны некоторые расстройства памяти…
Косой решительно закатал рукав и выкинул вперед правую руку, на запястье которой еще с армии были вытатуированы римские цифры, обозначающая группу крови и резус-фактор.
– Берите мою кровь! Я могу быть донором. И они тоже! – кивая на Ленчика и Васю-Капотню, решительно объявил он.
…Через короткий промежуток времени молоденькая и сексапильная медсестра-лаборантка, кокетливо поглядывая на красивого мускулистого парня, опытным движением сунула ему в вену толстую иглу и подсоединила к пластиковому мешку систему для переливания. Немного бледный Вася-Капотня, у которого оказалась подходящая группа крови, полулежал перед ней на кушетке и мужественно сжимал-разжимал в руке резиновую грушу, перекачивая собственную кровь на пользу неудачливого самоубийцы.
– Как только ваш брат придет в сознание, мы вас к нему проводим, – пообещала Косому медсестра из реанимационного отделения. – Можете пока в буфет сходить или в скверике перед больницей погулять.
– Нет, нет, я лучше тут подожду! – заверил ее Косой.
– Но это может произойти не скоро, – сочувственно предупредила медсестра, пряча в карман только что полученную от Косого двадцатку.
– Ничего, я буду ждать, сколько понадобится.
…Медсестра провела мокрым марлевым тампоном по пересохшим губам Мухтолова.
Самоубийца открыл глаза и посмотрел на зеленую стену палаты. Как обрывки сна, проплывали в сознании отрывочные воспоминания о том, что его куда-то везли, перекладывали на кровать, переворачивали на бок, подкладывали под него холодное металлическое судно, говорили над ним громкими голосами, хлопали по щекам и вообще мешали спать. Он то проваливался в сон, то снова просыпался. На этот раз его разбудили мухи. Они пролезли сквозь дыры в простыне и щекотно ползали у него по ногам. Он попытался взбрыкнуть ногами, но ничего не получилось. Тогда он разлепил губы и слабым голосом окликнул медсестру:
– Поправьте…
– Что поправить? – резким и слишком громким голосом переспросила непонятливая дура в белом халате.
Мухтолов снова взбрыкнул ногами.
– Лежите, лежите, не дергайтесь, а то иголка выскочит, – напустилась на него медсестра, поправила капельницу и вышла из палаты.
Мухтолов закрыл глаза, а когда снова открыл, то увидел низко склоненное над собой доброе лицо незнакомого человека. Человек улыбался.
– Привет! – произнес он. – Ну как ты? Держишься? Держись, братан. А я вот тебе минералки купил.