Гейша
Шрифт:
Вой и плач резко прекратились.
– А ну идите обе сюда! На землю! Быстро!
Две женщины: черноволосая растрепанная толстуха в халате и молодая девушка в спортивной футболке, подгоняемые дулом автомата, скатились вниз по ступенькам крыльца.
– На колени обе, быстро!
Толстуха, истерично всхлипывая, послушно опустилась на колени. Девушка пыталась сопротивляться, ее сбили с ног одним ударом.
– Еще рыпается, падла гнилая! Что, к папе захотела? Это я могу устроить. Билет в один конец!
Бородач заржал.
– Давай,
Бородач дернул девушку за руку, рывком подымая ее с земли, пока другие бандиты пинками ставили на ноги мужчину в халате.
– Ради бога, оставьте ее! Она тут ни при чем! – взмолился брат Осепьяна.
– О, да у тебя, смотрю, голос прорезался? А ну-ка, пацаны, займитесь девчонкой. Глядишь, ее дядя еще что-то скажет…
Двое бритоголовых, перекинув за спины автоматы, схватили девушку, распластали на земле, прижав руки. Пока один держал, другой раздвинул ей ноги пошире и приспустил свои штаны.
– Лола! Ой, Лола! – тихо выла толстуха, закрыв лицо руками и раскачиваясь из стороны в сторону.
– Ну, говори, быстро! А то мои ребята сейчас пустят твою племяшку под трамвай.
Бирюков в ужасе попятился назад, поздно сообразив, что пора сматываться, но почувствовал, что его спина уперлась в чьи-то ноги.
– Та-ак, а это еще кто? – приветствовал появление нового участника ночной сцены главарь бандитов, с удивлением глядя, как «камуфляжник» дулом автомата гонит в его сторону спотыкающегося от волнения мужичонку с разбитой мордой.
– Кто это? – рявкнул он уже серьезно, поворачиваясь к толстухе.
– Не знаю! – плачущим голосом прорыдала женщина.
Все участники мрачной баталии невольно уставились на Бирюкова.
«Камуфляжник» сделал ему подсечку. Капитан рухнул на колени, держа руки на затылке и чувствуя, что спину его буравит черный взгляд автоматного дула.
– Свищ! – негромко окликнул «камуфляжник» главаря и шепотом сказал несколько слов ему на ухо.
Главарь даже присвистнул.
– Ну, давай колись, камикадзе, кто таков, зачем пожаловал? – почти дружеским тоном спросил он, присаживаясь на корточки перед стоящим на коленях Бирюковым.
Капитан подумал, что в принципе ему нет смысла скрывать свое имя, как Зое Космодемьянской, тем более что главарь неплохо осведомлен о семейных делах Осепьянов.
– Папаша я той девчонки, что жила с покойником, – глухим голосом признался Бирюков, глядя на Свища и думая, что теперь будет?
Бородатый, видно, слегка озадачился таким поворотом дела.
– Родственники, значит? – нормальным человеческим голосом спросил он, кивая Бирюкову.
Капитан неопределенно пожал плечами.
– А зачем дом собирался поджечь?
– Так они это, вещи дочкины зажали, не отдают. Я забрать хотел, приехал специально. Обидно,
– Зажали, значит? – задумчиво повторил главарь, обводя взглядом всю компанию.
Поднявшись, он молча прошелся взад-вперед по дорожке. Посмотрел на племянницу покойного и махнул своим парням рукой, мол, ладно, отпустите ее. Девушка, дрожа всем телом, бросилась к толстухе. Та обняла ее, прижала к себе, накрыла полами своего халата-кимоно, как курица крыльями накрывает цыплят.
– Такие, выходит, семейные дела, – повторил Свищ, задумчиво переводя взгляд с одного человека на другого.
Он все еще что-то обдумывал.
– Ну что ж, берите их. Этого! – Свищ деловито ткнул пальцем в сторону мужчины в пижаме. – Этого! – кивнул он на лежащего лицом вниз молодого человека в плавках.
Затем повернулся, долго смотрел то на девушку, то на Бирюкова…
– И этого! – ткнул он наконец пальцем в сторону капитана.
– Меня? За что, мужики! – взревел, вскакивая, Бирюков, внезапно осознав всю серьезность своего положения, но его сшибли с ног, повалили на землю, заклеили клейкой лентой рот и глаза, а руки сковали за спиной наручниками и волоком поволокли по траве.
Бирюков по толчку понял, что его сажают в машину с высокой посадкой, джип или микроавтобус. Сверху на него бросили еще два тела. Стукнули двери, заработал мотор, и машина тронулась с места, увозя на время ослепшего и онемевшего Бирюкова.
11
Бывает же такое: раз в жизни хочешь кому-то позвонить и поговорить конфиденциально, без посторонних, так пробиться к служебному телефону оказывается невозможно.
Раз в жизни нужно поговорить о том, что касается только двоих, так набивается полная комната слушателей.
При этом в любом коллективе обязательно найдется один (или парочка) сотрудников, которые часами висят на проводе, обсуждая громким голосом самые интимные стороны своей жизни, и ничего, хоть бы хны, никто на них и внимания не обращает. В нашем тесном кругу таким любителем трепаться о личном по телефону был Славин, и речь его при этом журчала так плавно и усыпляюще, что о чем бы он ни распространялся: о грибке на ногтях, о чесотке у любимой кошки, о ценах на нижнее мужское белье или о своих снах, но его голос странным образом выпадал из вашего сознания, словно бы Славина вообще не было в комнате.
Но стоит любому другому человеку (скажем, мне) набрать украдкой номер и тихим голосом произнести:
– Привет, это я. Как дела? Когда увидимся? – как тут же все начинают пялиться в мою сторону и делать далеко идущие выводы.
Скажете, у меня паранойя?
– А ты, Гордеев, я смотрю, цветешь и пахнешь, – зачем-то поправляя на мне галстук, проворковал Славин, как только я повесил трубку.
Черт бы его побрал! Специально бегал звонить из общего телефона в холле, чтобы напороться на главного сплетника.