Гейша

Незнанский Фридрих Евсеевич

«Здесь и закопаю», – решил он, прыгая в яму.

Орудием труда ему служил складной ножик и обреченный на утилизацию родительский разводной ключ. Брать с собой лопату или хотя бы тяпку Петя не стал, чтобы не привлекать внимания соседей. Ножом взрыхляя землю, он выгребал ее при помощи рук и разводного ключа, пока не выкопал более-менее сносное углубление, куда входил целлофановый пакет вместе с цилиндром и прочим добром. Эта работа отняла у него массу сил и времени. Наконец злосчастный мешок с радиоактивной начинкой был надежно погребен под слоем земли и камней. Выбравшись из могильника, Петя

перевел дух, посидел немного на стволе сосны, отдохнул и медленно, с чувством выполненного долга, направился назад на станцию.

…Вернувшись домой в девятом часу вечера, Петя перво-наперво отправился к соседу дяде Коле.

– Ну как ваш счетчик? Заменили?

Сосед развел руками:

– Да ты понимаешь, пока я до них дозвонился, он сам исправился.

– Что, уже не пищит?

– Нет.

– И на балконе смотрели?

– Да нет же, говорю. Я всю квартиру обмерил, картошку, что жена с дачи привезла, грибочки, – с восторгом рассказывал сосед.

Видно, человек от души радовался новой игрушке.

– Хочешь, заходи, – предложил он.

– Нет, в другой раз, мне домой надо. А хотя… Может, вы меня промеряете, на всякий случай?

Дядя Коля с удовольствием помчался за счетчиком Гейгера и долго тщательно водил им вверх-вниз над Петей.

– М-да, – сказал он наконец. – Вроде все в норме, но руки и куртка у тебя сильнее фонят, а ноги и голова меньше.

– И на том спасибо! – улыбнулся Петя. – Ну пока! Я пошел.

Войдя в квартиру, он облегченно вздохнул. Хотя до облегчения было далеко. Пете на ум то и дело приходили давно позабытые симптомы болезней, вызываемых повышенной радиацией. Выпадение волос и зубов… Лейкемия… Белокровие… В итоге – смерть в страшных муках.

Петя от отчаяния вновь забегал по квартирке. И тут взгляд его упал на буфет, где среди хрустальных стаканов и фужеров стояла полуторалитровая бутыль водки «Кристалл» в виде некоего подобия кувшина с ручкой. Петя вспомнил когда-то слышанную историю об испытателях водородной бомбы. Их было двое, они отправились обследовать кратер на месте взрыва. Причем один выпил предварительно бутылку вина, а второй пошел так. Выжил выпивший – его показывали по телевизору, правда совершенно лысого, больного, но живого!

Пете Трофимову вдруг до боли, до ломоты в зубах захотелось жить. Уволиться из вытрезвителя, поступить в аспирантуру, защитить диссертацию, стать профессором… Пусть даже лысым.

Он решительно вынул бутыль из буфета вместе с объемистым хрустальным стаканом…

7

– Привет, Юра! Куда это ты запропал?

Такими словами встретила меня Лена Бирюкова.

Я поднял голову.

Моя подзащитная вошла во всем своем великолепии. Унылые стены тюрьмы почти никак не повлияли на ее фонтанирующее обаяние.

– Доброе утро, – как можно более официально поздоровался я, косясь на контролера.

– Ну что? У Алки был?

Усевшись напротив, Лена уставилась на меня пронизывающим взглядом. Я мучительно напрягся. Казалось, она видит на моем лице следы вчерашних безумств и излишеств.

– Зуб больше не болит?

– Нет, все в порядке, – стараясь не подавать виду, ответил я, раскладывая на столе папку с

документами. – А как твои дела? Косметику следователь пока не разрешает тебе передать, только мыло, шампунь и зубную пасту. Сегодня должны доставить тебе передачу.

На этот раз, идя на встречу с Леной, я дал себе слово вести себя с подзащитной максимально сдержанно и официально и ни в коем случае не позволять ей втягивать себя в болтовню на различные отвлеченные темы.

– И на том спасибо, – уныло протянула подзащитная.

– Как отношения с сокамерницами?

– Нормальные, – сквозь зубы процедила она, явно не желая распространяться на эту тему.

– Хорошо, не будем терять время на болтовню. На чем мы в прошлый раз остановились?

Лена закинула ногу на ногу и с романтическим видом закатила глаза.

– Кажется, на истории совращения несовершеннолетней школьницы неким комсомольским вожаком цвета спелой морковки. Кстати, он оказался просто секс-машиной. Хотел, чтобы я за него замуж вышла, представляешь дурака? Когда я похихикала над его предложением руки и сердца, он так обиделся, говорит: «Я твоим родителям расскажу, что между нами было, они заставят тебя за меня замуж выйти». Такой вот зануда и урод моральный оказался. Я еле-еле от него отбрыкнулась. Поехала в МГУ поступать и назло всем поступила. Ну, я же страшно умная, школу с медалью закончила. Все наши дуры в мед и в пед рвались, а что за удовольствие в школе надрываться, на малолетних хулиганов свои нервы тратить? Или в больнице, где зарплату по полгода ждут… Нет, я решила круче всех взлететь. А этот, рыжий, он и в Москве меня доставал, домогаться пытался. Приезжал, строил из себя жениха из провинции: «Ваня, я ваша навеки!» – но тут я его уже четко отшила. Тем более что у меня новый роман закрутился.

– Лена, ты можешь о чем-нибудь еще говорить, кроме своих романов?

– Могу, но об этом интереснее, – засмеялась она. – Юра, ты не психуй. У тебя все получится. Не нервничай.

– Ты о чем? – не понял я.

Из-за этих постоянных разговоров о самом интимном фразочка типа: «У тебя все получится» – напрашивалась на двусмысленные ассоциации.

– Да я о моей защите, – объяснила Лена (а я уж было подумал!..). – Ни один суд в мире не поверит, что я могла грохнуть Сурика. Да с какой стати?

– Вот о мотиве я и хотел с тобой поговорить. Давай отталкиваться от противного. Что ты выигрывала и что теряла со смертью Осепьяна?

– Хочешь свести обвинение к минималке?

– Да, хочу переквалифицировать для начала с умышленного убийства на убийство по неосторожности.

– Ладно, попробуем. Что я выигрывала от смерти Сурика? – Лена привычным жестом потянулась к пачке моих сигарет. – Никак не могу бросить курить, – вздохнула она.

Я подал ей зажигалку.

– Так вот, что я выигрывала? – продолжила она. – Да ничего абсолютно. Наследства он мне не оставлял, выгонять без гроша в кармане тоже в ближайшем будущем не собирался. Ну, понятно, все его подарки у меня бы остались, но сколько там этих подарков? Ради них человека убивать? Нового любовника у меня тоже не было. Зато с его смертью я многое теряла. Крышу над головой – это раз. Теряла по деньгам – это два. Теряла протекцию – это три.