Гетто
Шрифт:
А немцы отстали.
Что колбасникам надо-то, раздражённо подумал Славка, перейдя на шаг и пытаясь отдышаться. Не читал я вашего сопливого Ремарка и не собираюсь, придурки. И если кто-то с дайрей что-то такое про вас и написал, то нефиг было сюсюкаться друг с другом в своих засранных окопах! Боевое братство у них, подумаешь… я-то тут при чём?
Нервное напряжение потихоньку спадало. Славка шёл по узенькой грязной улочке какого-то тропического городка, куда выскочил из Европы начала прошлого века,
Всегда он шлялся по этому городу в фантазиях — теперь вдруг попал сюда во плоти. Ну и что? Вся эта шушера — и викторианская тётка, и трепло в бархатном пиджаке, и фрицы — всего лишь выдумка. Они не настоящие. Их нет. Имел любой с фикбука или СИ любого из этих выдуманных перцев, куда хотел и как хотел. И вообще, скорее всего, это сон.
О тяжёлом запахе казармы, застарелого пота и пороха, исходившем от солдат, думать не хотелось. Просто воображение разыгралось — и всё. Они могут пахнуть, разве что, типографской краской.
На противоположной стороне улицы появилась очень хорошенькая девушка в кисейном светлом платьице и шляпке. Тёмные локоны, выбиваясь из-под шляпки, обрамляли умненькое и нежное личико. Славка засмотрелся — и упустил момент, чуть не столкнувшись с прохожим, шедшим навстречу.
Стальное острие ткнулось чуть ниже шеи, в то самое место, где сходятся ключицы — больно.
— Вы чего?! — возмутился Славка
— Здравствуйте, Вячеслав, — вкрадчиво сказал высокий смуглый брюнет с ледяными синими глазами. — Какая неожиданная встреча!
Он был весь в кружевах, бархате, плюмаже, позументах, шляпе и локонах, но значение имела не внешность этого средневекового, или какого там, пижона. Значение имела шпага, упёршаяся Славке под горло, и то, что этого хлыща он знал. Ближе, чем сейчас ему хотелось бы.
И хлыщ оказался вовсе не таким, как Славке представлялось. Он не орал, не матерился, не пытался проткнуть Славкину шею насквозь, выглядел совершенно безмятежно — но от него исходила жестокая сила, сделавшая ватными Славкины ноги.
— Ой, блин… Блад… — прошептал Славка, холодея.
— К вашим услугам, — чуть поклонился Блад, и Славку затошнило от ужаса.
— Это не я! — взмолился он, страстно желая провалиться сквозь землю. — Честно! Не я!
— Нет? — удивился Блад, приподняв бровь. — Вот как?
— Ну, сеньор! Мистер, сэр… не я… я ничего такого…
— Совсем ничего? — ещё больше удивился Блад. — Неужели?
— Я не хотел, — выдохнул Славка, чуть не плача. — Я только чуть-чуть. Только сюжет. Там вообще не вы, а так…
— Но имя? — напомнил Блад.
— Так это… однофамилец… совпадение… случайно… пожалуйста!
— Совпадение? — улыбнулся Блад так, что всё, способное сжаться в славкином организме, сжалось в грецкий орех. — Имена Оггла и Питта, полагаю, тоже совпали случайно?
— Мистер Блад! — взмолился Славка. — Пожалуйста, не надо! Я больше никогда не буду! Ну, пожалуйста…
— Вы ведь ещё и издали.
— Не надо, пожалуйста!..
— Невежливо отказываться, когда приглашают, — сказал Блад с лёгкой укоризной.
Славка попытался представить, как его встретят в порту люди Блада, и решил, что уж лучше умереть прямо здесь. Блад, слава Богу, был не из его книжки, а из своей собственной, в смысле, из Сабатини — возможно, он просто приколол бы Славку на месте. Без особых изысков.
Но чёртову пирату, похоже, хотелось отомстить по обычаям Тортуги.
Славка сделал шаг, еле отрывая от мостовой свинцовые подошвы — и тут пришло спасение.
К ним бежали двое мальчишек в поношенной одежонке, но с новёхонькими красными галстуками. За ними быстро шёл черномазый плотный мужчина средних лет, чурковатого вида — то ли узбек, то ли таджик, в форменной синей милицейской рубашке советского времени, но без кителя.
— Тура Халматович, — выдохнул рыжеватый веснущатый мальчишка, — Товарищ начальник угро, вот он!
«Мент… Неужели повяжет пирата?» — с облегчением подумал Славка.
— Питер, уберите, пожалуйста, оружие, — спокойно сказал мент, подходя и вытаскивая на ходу удостоверение старого образца. — Не стоит того, уважаемый. Спасибо, Гена, отлично, Миша, идите, ребята. Молодцы.
Пионеры заулыбались, кивнули, но не двинулись с места.
— Но мистер Саматов, — возразил Блад, — у меня сугубо личное дело к этому молодому человеку.
Саматов кивнул.
— Я понимаю, даже сочувствую. Но куда вы денете труп, Питер? Океан — не арык в Урчашме: всплывёт, к тому же неизвестно, где именно. Не лучше ли дать делу законный ход?
Блад ослепительно и весело улыбнулся, и убрал шпагу в ножны, изобразив изящным жестом, что умывает руки. Саматов кивнул ему с самым понимающим видом.
— Теперь вы, — обратился он к Славке. — Не отрицаете, что являетесь писателем? Имя, псевдоним?
— Э… — растерялся Славка. Черномазый Саматов на него не смотрел даже, а прицеливался — под тяжёлым испытывающим взглядом Славка ощущал себя пойманным с поличным карманным воришкой. — Я это… Курочкин Вячеслав… не, не писатель, какой писатель? Так…
— Как оказались здесь?
— Случайно, — пролепетал Славка, чуть снова не добавив «Я больше не буду».
Пионеры-стукачи, наследнички Павлика Морозова, слушали и злорадно хихикали. Блад наблюдал с любопытством садиста. Саматов кивнул и достал блокнот. Перелистнул несколько страниц.