Герр Вольф

Тавровский Александр Ноевич

Однако посланный к Паулюсу от люфтваффе майор Тиль был неприятно удивлен качеством взлетной полосы. Повсюду были разбросаны части сбитых самолетов и наземной техники. Кратеры от бомб напоминали лунный ландшафт.

Напрасно Паулюс с неприсущей ему яростью стучал кулаком по столу:

– Если ваши самолеты не смогут приземлиться, моя армия обречена. Прилет каждой машины спасает тысячу человек! Разбрасывание грузов с воздуха бессмысленно! Мы не можем собирать канистры с горючим. Люди чрезвычайно

ослаблены. Они не ели четыре дня!

Он качался, как в трансе, и уста его извергали крамолу:

– Почему люфтваффе дало определенные обещания наладить снабжение? Кто говорил, что это возможно? Если бы мне было сказано, что это невозможно, я вырвался бы из котла! Тогда я был еще силен. Сейчас об этом говорить поздно. Фюрер дал мне твердые заверения в том, что он и весь немецкий народ чувствует свою ответственность перед моей армией! Мы находимся уже в двух разных мирах. Вы говорите уже мертвым людям! Отныне мы существуем только на страницах исторических книг!

Тиль смотрел на Паулюса с искренним состраданием. Ему-то хорошо было известно, кто именно от имени люфтваффе давал фюреру столь «определенные обещания». Скорее всего, знал об этом и Паулюс. Единственный в немецкой армии, кто напрочь забыл свои собственные пророчества, был сам пророк – не кто иной, как рейхсмаршал Геринг.

Кто-то попытался утешить Паулюса, напомнив о случаях чудесного поворота судьбы, но тому уже было не до черного юмора.

– Мертвецов не интересует военная история, – мрачно бросил он и отошел в сторону.

И, как весть из потустороннего мира, пришла последняя телеграмма от фюрера.

«О капитуляции не может быть и речи. Войска должны стоять до последнего. Соберите боеспособные части на меньшей территории и защищайте ее до конца».

Ни Паулюсу, ни его командирам, ни закутанным в газеты и русские портянки солдатам вермахта все это уже ни о чем не говорило.

– Скажите им, – напутствовал Тиля давно небритый с потухшими голубыми глазами Паулюс, – что шестая армия предана Верховным командованием.

Но Гитлер успел принять в «Вольфсшанце» еще одного посланца «армии мертвых», майора фон Зитцевица. Все было так же, как с капитаном Бером. Фюрер не любил новаций. Он вышел навстречу Зитцевицу. Обеими руками горячо пожал правую его руку и проникновенно воскликнул:

– Вы вырвались из достойной сожаления ситуации!

Зитцевиц посмотрел на фюрера странными глазами. В этой комнате с огромной, во всю стену, картой германо-советского фронта, с весело потрескивающим камином напротив, один лишь Гитлер показался ему действительно достойным сожаления.

Генералы Цейтцлер и Шмундт сидели позади фюрера. А он, как обычно, обретя слушателя, начал вдохновенно посвящать его в ход сражений на Верхнем Дону, успевая

при этом выражать твердую надежду на счастливый исход армии Паулюса из ада.

– Возможно, господин майор желает высказаться, – наговорившись, Гитлер милостиво предоставил слово Зитцевицу. – Например, как в шестой армии воспринят мой приказ сражаться до последнего патрона?

– Войскам в Сталинграде нельзя приказывать сражаться до последнего патрона, – глухо отрезал майор, – потому что они уже физически не способны сражаться. Потому что у них уже нет последнего патрона. Даже чтобы покончить с собой.

– Но… людям свойственно быстро восстанавливать силы, – с какой-то противоестественной обидой пробормотал Гитлер.

С этим смертельно уставший и разочарованный майор фон Зитцевиц спорить не стал.

Паулюсу же фюрер поспешно даровал звание фельдмаршала. Теперь, следуя германской традиции, он не имел права сдаваться в плен. По крайней мере, живым.

Глава 65

1 февраля 1943 года. «Вольфсшанце»

Сообщение русских о том, что фельдмаршал Паулюс и ряд других генералов, включая Шмидта и фон Зейдлица, сдались в плен в южном котле Сталинграда, пришло в ставку поздно ночью. Но заснувшего под утро фюрера не стали будить. Зачем? Что произошло, то произошло. И согласия Гитлера уже не требовалось.

Когда в 11 часов утра Йодль доложил о капитуляции южного котла Сталинграда, Гитлер сперва только раздраженно крикнул:

– Этого не может быть, Йодль! Я же запретил им капитулировать! Я же приказал стоять насмерть!

Потом, словно осознав случившееся, равнодушно кивнул головой:

– Ну что ж, от судьбы не уйдешь. Не правда ли, Йодль?

И тут же, нахмурившись, как о гораздо более существенном спросил:

– Надеюсь, Паулюс, не пережил этот позор? Я лично напишу его семье.

– По сообщениям русских, Паулюс жив, мой фюрер! Он добровольно сдался в плен вместе со всем своим штабом… – Йодль заглянул в свои записи, – сдался… лейтенанту Ельченко, который и препроводил его в штаб 64-й армии генерала Шумилова.

– Это дезинформация, Йодль! Наглая ложь! Форменная пропаганда! До такого не додумался бы даже Геббельс! А он мастер на эти пропагандистские трюки! Немецкий фельдмаршал не мог сдаться в плен, да еще какому-то… прости господи!.. лейтенанту Ельченко! Распорядитесь немедленно связаться с русскими и потребовать у них тело фельдмаршала Паулюса! Пока эти дикари его там не съели! В обмен на что угодно! В конце концов, это реально по закону войны! Обратитесь к Сталину! Убежден, этот дикий горец не лишен рыцарских чувств!