Герр Вольф
Шрифт:
– Вы даже не представляете себе, Белов, какие ретрограды наши генералы! Порой мне кажется, что они признают, что снаряд способен взорваться, только тогда, когда он разорвет их в клочья! Например, вы в курсе, что я давным-давно требовал удлинить стволы танковых орудий? Сразу же после демонстрации танка P2-IV я обругал глупых чиновников Управления вооружений Главного командования сухопутных войск, которые упорно отвергали увеличение скорости снаряда путем удлинения ствола. Эти дикие люди утверждали, что конструкция танка не рассчитана на столь длинный ствол и танк может перевернуться!
Мне рассказывал Борман, что еще перед войной русский нарком
Неудивительно, что русские, а не немцы первыми создали танк Т-34 с длинным стволом! Я был прав тогда, но никто не пожелал мне верить! Так вот! Я и сейчас прав! Но вместо того, чтобы сделать наш новый танк более защищенным и увеличить дальность его стрельбы, наши чокнутые генералы безрезультатно пытаются сделать его более скоростным, чем Т-34! Чушь! Он что, должен с русскими гоняться наперегонки?!
Я им говорю: в морском сражении противник, обладающий большой дальностью огня, открывает огонь с большого расстояния. Пусть даже разница составляет всего полмили! А если у него и более прочная броня, то он, несомненно, выйдет победителем! А чего добиваетесь вы? Более скоростной корабль имеет всего одно преимущество: он может быстро удрать с поля сражения! Неужели вы действительно думаете, что большой скоростью можно компенсировать слабость брони и недостаток дальности артиллерийского снаряда? То же и с танками! Вашему более быстрому танку придется избегать встреч с более тяжелым. Снаряды русских крейсеров и броненосцев под Цусимой даже не долетали до японской эскадры! Впрочем, – Гитлер ехидно хихикнул, – русские были к тому же на редкость тихоходны и не способны ни воевать, ни удирать! Япошки раскатали их подчистую!
Белов покорно внимал мечущемуся по маленькой комнате фюреру. Он знал, что тот не нуждается ни в его одобрении, ни в комментариях, ни тем более в возражениях. Он был рад, что Гитлер, кажется, успокоился и оставил тему «чокнутых генералов».
Но не тут-то было! Фюрер остановился посреди комнаты, и его лицо стало наливаться каким-то потусторонним светом, и когда глаза буквально полезли на лоб, его прорвало:
– Я никогда не прощу себе, что не сразу раскусил Гальдера! Он ничего не смыслит в стратегии! У него нет никаких идей! Он просто разглядывает карту, как желторотый фендрих! Холоден, сух, к тому же у меня сложилось впечатление, что у начальника Генштаба совершенно ложное представление о происходящем! Он все время преследует меня вздорными сообщениями о каких-то новых русских дивизиях! Надо порекомендовать его Сталину! Он создаст ему из воздуха сто новых дивизий! Вот Сталин обрадуется! Он-то понятия не имеет, где их взять! Да русские дошли до того, что посылают в бой курсантов военных училищ и академий! Очень скоро русская армия останется без офицеров!
Нет, нет и нет! Основная масса генералов себя исчерпала, ее следует заменить молодыми офицерами СС! И Гальдера в первую очередь!
В ближайшие дни я назначу начальником Управления личного состава сухопутных сил Шмундта. Вместе с ним мы быстро наведем порядок в кадрах!
Теперь уже Белов с интересом слушал Гитлера. Все эти невероятные перестановки сулили серьезнейшие перемены в сухопутных войсках. Следуя давней традиции общения с Гитлером, он никак не отреагировал на его шокирующие откровения. В
Белов и прежде подозревал, что офицеры Генштаба во главе с Гальдером никогда не были истинными сторонниками Гитлера, его грандиозных планов спасения Германии, методов ведения войны и на многое имели абсолютно иные взгляды.
– Кейтель и Йодль, – Гитлер уже орал на весь бункер, – тоже никуда не годятся! Они совершенно выдохлись от непосильного для них труда в ставке и производят впечатления вечно невыспавшихся, психически надорванных людей! Я не могу в такой переломный момент работать с инвалидами! Йодля я заменю Паулюсом сразу же после взятия Сталинграда! Кейтеля я бы вышвырнул прямо сейчас, он легко заменим, но… – Гитлер внимательно посмотрел на свои вскинутые вверх ладони, – но… он, шайсе, верен мне, как собака!
– Белов!
Адъютант с мгновенно вскочил со стула.
– Хм! Почему все молчат, что у вас 20-го день рожденья?
– Так точно, мой фюрер! – браво отчеканил Белов, как всегда поразившись феноменальной памяти и заботливости фюрера. – Вы абсолютно правы, именно 20 сентября!
– И вам исполняется тридцать пять лет! Потрясающий возраст! Возраст свершений и надежд! Вы уже решили, как проведете свой день рожденья? Отпразднуйте его в кругу молодежи! А не с полоумными стариками типа Гальдера! Ведь Гальдер уже старик, верно? Ну что ж, поздравлять вас еще рано! Всему свое время!
И, отмахнувшись от слов благодарности Белова, с довольно мрачноватой улыбкой закончил:
– У меня для вас, кажется, есть превосходный подарок! Пальчики оближете!
Глава 44
Из дневника адъютанта Гитлера Николауса фон Белова: «В этой общей беспокойной атмосфере, царившей в ставке фюрера, состоялось весьма милое празднование моего дня рождения. 20 сентября мне исполнилось тридцать пять лет. Гитлер подарил мне килограмм черной икры, недавно полученной им от маршала Антонеску. Он, мол, прослышал, что этот “продукт” я очень люблю.
Я воспринял сей щедрый подарок как повод, чтобы пригласить вечером всех адъютантов на чай. В таком кругу мы собрались в первый и последний раз. Присутствовали Шауб, Альберт Борман, Путткамер, Энгель, Брандт и Хевель. Шмундт в тот день в ставке отсутствовал. После вечернего обсуждения обстановки мы полакомились икрой – редкостное наслаждение!
За долгие годы совместной службы мы открыто делились друг с другом нашими опасениями. Я сознавал, насколько доверительно можно высказываться в этом самом узком кругу даже в критическом духе, не боясь неприятных последствий. Примечательно также и к каким оценкам приходили независимо друг от друга эти самые несхожие между собой люди».
В это же время в ставке произошло еще одно не менее примечательное событие, воспоминания о котором по какой-то странной причине раздвоились и даже растроились!
Беда случилась с адъютантом Гитлера от СС Фрицем Даргесом. Даргес был одним из ближайших и в некотором роде «интимнейших» приближенных фюрера, от Даргеса у него не было секретов. Он присутствовал на секретнейших совещаниях с участием Гитлера и порой слышал такое, на что тот из политических соображений не позволял себе даже намекать в самом узком кругу друзей, таких как Шпеер.