Герой
Шрифт:
— Ты очень красивая, Кесс. Даже сейчас, в этой бейсболке. Ты самая красивая девушка, какую я видел.
Если не брать во внимание, что всю жизнь я мечтала услышать нечто подобное, если не думать, что сказал это привлекательный мужчина, если, вообще, абстрагироваться от ситуации, я и тогда была бы вне себя от счастья. Мне хотелось заплакать, но это вышло бы совсем глупо.
— Я… — и у меня не находилось слов, кроме дрожащего: — Так ты будешь покупать лодку или нет? Учти, я скоро закрою магазин и…
—
Он протянул карту.
— Я могу рассчитывать на то, что мы снова станем друзьями, Кесс?
— Только друзьями? — вскинула я взгляд, наблюдая за тем, как меняется выражение лица моего собеседника. — Я думала, ты еще и мой скаут.
— Да, девочка. Я принадлежу тебе.
Что бы это ни значило, мне это нравилось.
— И ты приедешь снова?
Выждав паузу, он улыбнулся, чтобы сказать в итоге: “Да, Кесс Белис. Все, что захочешь".
Глава 12
Утром следующего дня я только и делала, что ждала Тайлера Шоу.
Я ждала его, считая минуты в “Мей-шире”. Я ждала его, разговаривая с Кларком. Я ждала его, ведя переписку с Мейси. Мое сердце замирало в предвкушении, и я не знала, что будет со мной, если он не придет.
“Мы пойдем гулять на пляж, Мейс. Сегодня прекрасный день, солнечный и теплый. Я закрою магазин в семь, возьму купальник, и мы будем плавать до самого заката, а потом греться у огня. Я буду чувствовать себя самой обычной девушкой. Нормальной”.
Кессиди Белис — модель.
Кессиди Белис — друг.
Модель и друг Тайлера Шоу.
Это звучало так упоительно, что мне хотелось кружиться и напевать.
Я поднимала взгляд на часы слишком часто — секундная стрелка перемещалась по циферблату с характерным щелчком.
Сумку с пледом и купальником я приготовила еще утром, и теперь она ждала своего часа под прилавком.
В шесть пятьдесят я чувствовала легкий мандраж. Голова наполнилась приятным туманом, а тело странным воодушевлением.
Я не заметила, как дверь магазина распахнулась, и внутрь вошла мама. Она должна была сидеть с Ивом, но вместо этого вдруг оказалась здесь и теперь глядела на меня хмуро и сердито.
— Ты что-то забыла? — удивленно спросила я, опасаясь, что именно в этот момент приедет Тайлер.
Мама выглядела так, будто застала меня за воровством, иначе как объяснить ту мрачность, которую источал ее взгляд.
— Закрывай магазин, Кесс, — сказала она твердо. — Уезжаем.
— Что-то случилось?
И вместо ответа:
— Собирайся.
Я закрыла кассу, лениво пнула сумку, загоняя ее еще глубже под прилавок.
— Мейси рассказала? — спросила, передавая маме ключ. — Она почти никогда мне не пишет, но находит время нажаловаться. Ты уверена, что Мейс моя родная сестра, а?
Я была так зла, что не заметила, как пошатнулась
— Кессиди, пожалуйста… — произнесла она, теряя голос. — Поговорим дома.
— Сначала я подожду Тайлера, — заявила упрямо.
Корил Белис была безжалостной, сильной и очень решительной женщиной, но сейчас она медлила: не приказала мне замолчать и даже не попыталась упрекнуть в неблагодарности.
— Мейс здесь ни при чем, — произнесла она. — Оставь в покое свою сестру.
— Ну уж нет… Я позвоню ей! Сейчас же позвоню! И больше я не напишу ей ничего, потому что она предала меня!
— Кесс, очнись! — и голос мамы был глух. — Мейс умерла. Ты знаешь… Хватит, Кессиди! Прекрати!
Скажи она сейчас, что небо рухнуло на землю, я бы поверила. Но это!
Боль в затылке стала нестерпимой, и я подумала, что потеряю сознание. Но нет, я не упала, на секунду я выбыла из реальности. Мне даже подумалось, что я сплю. Невероятным усилием я заставила себя наклониться, нащупала сумку и перекинула ее через плечо.
Мамины слова не просто пролетали мимо, я отказывалась их понимать. Я приказывала себе раз за разом: “Не слушай, Кесс!”
— Я ухожу, — только и сказала, направляясь к двери.
В тот момент я и сама не верила в это. Ну, подумаешь…
Я бегом пересекла дорогу, и не реагируя на оклики мамы, бросилась к пляжу. Я бежала до тех пор, пока ноги не начали утопать в теплом песке, а в лицо не дунул соленый бриз.
Солнце сверкало на горизонте, плавясь в море.
Сняв кеды, я гуляла по берегу одна. Эта часть пляжа считалась дикой, здесь время от времени появлялись серфингисты но, видимо, тихая заводь не располагала к серфингу. Песок перемешался с колючей галькой и крупными осколками скалы, а костерки свидетельствовали о том, что здесь часто ночуют влюбленные парочки. Когда я часами гуляла по этому пляжу раньше, я думала, что когда-нибудь тоже приду сюда с парнем. Это была девичья мечта, которой не суждено было сбыться до тех пор, пока я не встретила Тайлера.
Мне вспомнилось, как однажды мы пришли сюда с отцом, и я спросила: “Мама постоянно плачет. Она думает, что я умру?” Он ответил, что она плачет по другому поводу, и тогда я поинтересовалась: “Я тяжело больна?” Отец сказал, что я слишком много фантазирую, а умение мечтать — это вовсе не та болезнь, из-за которой стоит лечиться.
Я просидела у воды, промочив шорты, глядя на кружащих над морем птиц. Волны набегали пеной, приносили на берег новые серые камушки.
Меня одолевала мысль, которую я гнала прочь. Мейс умерла? Она ускользала от меня под натиском других несомненно важных мыслей: сколько шагов я сделала, добираясь сюда от магазина, что если перемножить несколько трехзначных чисел, сколько энергии содержится в одном грамме ядерного топлива…