Герой
Шрифт:
Через некоторое время в мою палату наведался глава селения: плотный по сложению мужчина, моего роста, с грубыми чертами лица и взглядом, который способен был бы раздробить камень. Своим видом он внушал силу, твёрдость, крепость ментальную и физическую. Говорю, конечно, за вероятное восприятие его фигуры подопечными: для меня он не представлял ничего выдающегося, скорее вызывал минимальную солидарность, не более.
— Я слышал, ты идёшь на поправку, верно?
— Как посмотрю у вас тут никто за словом в карман не лезет. Благодарю, уже значительно лучше.
— Ты не создаёшь впечатление любителя
Чутьё не подвело, и теперь все куски изображения сложились воедино: им нужны единицы, которые способны хоть на что-то в реальном сражении.
— Это дело понятное, не за просто так ваш сварливый старикан тут ворковал надо мной, однако…
— Не смей говорить так, зверь.
— Извини-ка, мне послышалось начальник — признаться, я опешил от такого выпада — иль ты зверем меня нарёк?
— Старец назвал тебя так из-за бурлящего в твоём сердце чана ярости, который разжижает внутри всё человеческое и выжигает окружающую жизнь. Не думаю, что стоит объяснять суть сказанного: ты и сам всё понимаешь.
Уж извини, но ты явно со своими праведными речами влезаешь не на свою территорию.
— Слышь, верзила, вас никто в мои спасатели не заделывал. Весь хлам стеклянный вместо ваших калек расчистил, и ещё к зверью приравниваете. После такого, знаешь, тоже вопросики к вашим устоям наклевались, однако срать я на них хотел: у меня свои приоритеты, у вас ваши. Так и будем жить. Сейчас ты просто объяснишь мне что к чему, какие за мной обязанности, а после того, как я их выполню, вы почините мои доспехи, дадите обновлённый арсенал вооружения и жратву на первое время. На том и за всё и сочтёмся.
Он не выразил сиюминутного презрения и тем более не вступил в словесную перепалку. Чего, а выдержки этому мужику не занимать. Правда, глазёнки его всё равно пытались реанимировать мою совесть, однако ничего не вышло: уж слишком прочна скорлупа, в которую та закуталась, и он уж точно не в состоянии её пробить, в отличии от…
4
Ссора с главой, если её вообще так можно назвать, никак не изменила моего положения: в условиях постоянного напряжения и страха за жизнь, все междоусобицы отходят на второй план. Своя шкура и шкуры тех, кто тебе дорог, будут всегда значимее, чем кодексы чести или этические нормы. Даже, если для их сохранения придётся взаимодействовать с подобными мне.
По выздоровлению моей временной обязанностью станет руководство небольшим отрядом разведки. Начальство пояснило мне, что съезды не проходят внезапно и спонтанно: для этой цели существует небольшая группа людей, которые и попадут мне под опеку. Перебираясь на заранее отмеченное в картах месторасположение, они обживают его в течение нескольких дней, и, если на точке всё тип-топ, оставляют маячок, свинчивают обратно на базу, а после уже всем табором полноценно съезжают на новую локацию. Нюансов, безусловно в этом деле больше, однако до них мне нет никакого дела. Выживание и выгода, выгода и выживание.
Задачей руководителя, как мне объяснили, является структурирование группы, наблюдение за окружающей нас обстановкой, ну, и само собой, обеспечение выживаемости членов отряда. Последняя
5
Включая меня, мой отряд состоял из десяти человек. С их численностью они очень удачно разбивались на три подгруппы: первая состояла из более-менее бывалых бойцов, вторая была, как выражаются «Ни рыба, ни мясо», про третью же и вовсе говорить нечего — юнцы, совсем ещё зелень. Им вроде больше двадцати каждому, однако их миловидным личикам можно дать всего лет 17–18. По ощущениям я уже полностью пришёл в норму, однако выдвигаться с такими кадрами сейчас нет никакого прока — если после похода я вернусь в деревню один, ни спасибо, ни тем более уж обновлённого обмундирования, мне не будет.
То был один из тех облачных тёплых дней, когда ветер легко обдаёт физиономию, а светило солнца пытается пробиться сквозь облачную завесу. Перед тем, как выдвигаться на миссию, нужно познакомиться с моими вынужденными рекрутами с глазу на глаз.
— Приветствую. Долго изъясняться перед вами не вижу никакого смысла, вы и так прекрасно в курсе, зачем мы здесь собрались.
— А вот и нет! С хрена ль ты тут командами разбрасываешься!? На каком таком основании, ась!? — то выкрикнул один из матёрых, видать наиболее способный из них: комплекция шустрая, волос ржавый, лицо с хитрецой и в некоторой степени тупое. В качестве единицы он представлял тройную выгоду: как хороший боец, хороший подчинённый и тот, через которого можно закрепить свой авторитет: укоротив его язык, остальные тут же поймут своё место.
— Ты прекрасно понимаешь кто направил меня сюда. Думаю, с ним у тебя не возникнет препирательств. Я подумал, что неплохо будет провести ознакомительную тренировку, оценить навыки друг друга, поделиться своим опытом, а уже после отправится на вылазку.
— Ты нас за кого держишь? Думаешь, мы за себя постоять не можем? — то уже произнёс «средняк»: лоб низкий, взгляд упрямый, телосложение вытянутое — Слыхали мы о твоём подвиге-не более чем удача, вопрос херня был! Подумаешь, разделался с горсткой извергов, мы таких на раз два щёлкаем, верно мужики? — он обратился ко всем присутствующим, включая «низшую пробу»:
— Ну, д-да, не сказать бы что в этом была какая-то большая сложность, просто удачное стечение обстоятельств… — мальчикам поочерёдно приходилось выдавливать эту фразу из себя. Что же, инстинкт самосохранения у них работал отменно: по внешнему виду их точно нельзя было отнести к солдатам, однако, по ощущению, мозгов у них будет побольше чем у остальных шестерых вместе взятых.
— Я не собираюсь ничего доказывать или чему-то учить. Для меня вы инструменты для достижения цели: для вас я являюсь идентичным приспособлением. Поэтому чем меньше препирательств будет, тем быстрее каждый получит своё. Вопросы?