Герой
Шрифт:
Энтрери соскользнул на землю и взмахом руки отправил коня прочь, затем сделал знак Дзирту присоединиться к нему.
Дроу удивленно и с подозрением посмотрел на человека, однако повиновался и отпустил Андхара; воины остановились друг напротив друга, на расстоянии нескольких шагов.
— Зачем ты пришел сюда? — рассерженно спросил Дзирт. — Неужели ты заодно с…
— Я в союзниках не нуждаюсь, — перебил его Энтрери.
— Выходит, это совпадение?
— Я не верю в совпадения, — произнес Энтрери таким тоном, что Дзирт вздрогнул. Казалось, он уже слышал эти самые
Так оно и случилось на самом деле, в туннелях поблизости от Мифрил Халла, когда дроу Мензоберранзана в первый раз пошли войной на крепость Бренора, а Артемис Энтрери присоединился к Дзирту и его друзьям в обличье Реджиса.
Дзирт покачал головой.
— Не можешь догадаться, зачем я пришел сюда? — угрюмо спросил Энтрери. — И почему именно я? Почему в этом облике, в облике этого человека, твоего старого врага?
Дзирт поморщился.
— А кого еще ты ожидал встретить в качестве воплощения своего кошмара? — произнес Энтрери, якобы открывая свои карты.
Дзирт, захваченный врасплох, отпрянул.
Энтрери вытащил из ножен Коготь Шарона; луч солнца сверкнул на алом клинке и заставил его засиять с удвоенной силой. Затем он выхватил свой знаменитый кинжал, несколько раз подбросил его в воздухе и поймал, так что драгоценные камни, украшавшие рукоять, заискрились.
— Что ты можешь знать о моем кошмаре?! — заорал Дзирт, пытаясь взять себя в руки.
— Все это иллюзия, так, по–твоему? — Энтрери изобразил зловещую ухмылку. — Сложный, хитроумный обман, предназначенный для того, чтобы тебя уничтожить? А может быть, ты всего лишь высокомерный, эгоистичный болван, возомнивший себя центром вселенной?
Он шагнул вперед, и Дзирт попятился.
— Я твой кошмар, Дзирт До’Урден, — объявил Энтрери. — И если тот масштабный обман действительно существует, настал час, когда он уничтожит тебя.
— Но зачем? — Дзирт отступил еще на шаг назад. — Зачем все это? Зачем такая правдоподобная иллюзия?
Энтрери ухмыльнулся злобно, будто самый настоящий демон, и произнес:
— Тем приятнее будет моя победа.
Дзирт пошатнулся, словно его ударили, потому что эти слова тоже хранились в его воспоминаниях об Артемисе Энтрери.
— Доставай клинки, Дзирт До’Урден, чтобы мы смогли продолжить поединок, начатый в канализации Калимпорта, — язвительно бросил ассасин. — По крайней мере в тот далекий день ты считал, что это начало, верно? Хотя мы оба знали, что все началось гораздо раньше, потому что мое искусство было насмешкой над твоими принципами, а твое существование — насмешкой над моей напрасно прожитой жизнью. Такова была причина нашего соперничества, помнишь?
— Это было очень давно и очень далеко отсюда…
— По–моему, не так уж и далеко. Берись за оружие.
Дзирт не шевельнулся.
— Берись за оружие, чтобы наконец выяснить истину, — настаивал Энтрери.
— Я знаю истину.
— Защищайся, или я убью тебя на месте. — Энтрери говорил совершенно серьезно.
Дзирт мотнул головой — он хотел, чтобы
— Сражайся за своих друзей, если не хочешь сражаться за себя! — потребовал Энтрери.
— Мои друзья давно мертвы.
— Сражайся, или я буду подвергать их пыткам целую вечность! — заорал Энтрери, и в голосе его наконец прозвучали нотки отчаяния. Он вдруг испугался, решил, что не смог правдоподобно сыграть роль, сказал не те слова, утратил контроль над ситуацией.
— Если ты та, за кого я тебя принимаю, тогда ты в любом случае будешь пытать их, — ответил Дзирт с выражением покорности судьбе.
Энтрери взял себя в руки и снова скривил губы в дьявольской ухмылке.
— Но теперь это доставит мне больше удовольствия.
Дзирт стиснул зубы и расправил плечи.
— Трус, — бросил Энтрери.
— Значит, убей меня.
— Итак, в конце концов Дзирт До’Урден оказался слабаком, — с презрением процедил Энтрери. — Ты считаешь себя смелым — ведь ты готов умереть, — но ты принимаешь смерть лишь потому, что боишься. Ты поддался страху. Да, Дзирт До’Урден — трус.
— Как тебе будет угодно.
— Это не мое личное мнение, это правда, — поправил его Энтрери. — Если я сейчас зарублю тебя, ты умрешь без твердой уверенности в том, что реальность ужасна, с крошечной искоркой надежды на лучшее; таким образом твой затуманенный рассудок сможет отказаться от прежних умозаключений. Ты не принимаешь свою судьбу, не смотришь ей в лицо. Нет, ты просто сдаешься, опускаешь руки.
С этими словами он небрежно ткнул перед собой Когтем Шарона, остановился в последний момент, но затем совершил молниеносный выпад кинжалом и задел щеку Дзирта. Выступила кровь, но рана на первый взгляд не была серьезной.
Потрясенный Дзирт буквально вытаращил глаза, и Энтрери понял: он почувствовал укус кошмарного кинжала, страх абсолютного небытия, страх перед оружием, которое отнимало у жертвы жизненную энергию и саму душу.
Несмотря на черное отчаяние, несмотря на беспомощность и бессилие, которые почти одолели Дзирта До’Урдена, несмотря на то что Чума Бездны лишила его способности рассуждать здраво, в этот момент предчувствие конца и страх полного исчезновения заставили его очнуться.
В руках Дзирта словно по волшебству появились его клинки, Ледяная Смерть и Видринат.
— Уже давно настало время покончить с этим, — сказал Артемис Энтрери.
Ассасин начал поединок расчетливо, не торопясь, и вскоре он и его искусный противник обменивались серией выпадов, так хорошо знакомых им обоим.
Сколько раз в прошлом приходилось им скрещивать клинки? Сколько раз они выступали вместе против общего врага? Сражаться друг против друга или на одной стороне — это было почти одно и то же, потому что их плавные выпады и движения находились в гармонии, их последовательность не менялась, они дополняли друг друга, один воин предчувствовал следующий ход другого, и их действия скорее походили на танец, нежели на смертельную борьбу.