Герой
Шрифт:
Дзирт все еще сидел на земле, Энтрери стоял рядом. Дроу поднял взгляд на приближавшихся Кейна и Ивоннель, и глаза его сделались круглыми от изумления, когда он увидел дочь Громфа.
— Рада видеть тебя снова, Дзирт До’Урден, — заговорила девушка.
Дзирт бросил быстрый взгляд на мечи, которые лежали рядом на траве.
— Да, тебе гораздо проще будет убить меня, нежели Кэтти–бри или Артемиса Энтрери. — Этими словами Ивоннель приковала к себе взгляд лиловых глаз, а затем объявила: — Теперь ты знаешь истину. Ты исцелился.
— И что дальше? —
— А дальше ты свободен, — пожала плечами Ивоннель. — Мы доставим тебя обратно в Лускан к Кэтти-бри. У нее все в порядке, и они успешно продвигаются к своей цели. Магическая башня — прекрасное творение. Но я боюсь, что Кэтти–бри это уже безразлично.
Дзирт в удивлении склонил голову набок.
— Из–за тебя, конечно же, — вставил Энтрери. — Сердце ее разбито, но вскоре мы излечим и ее.
— Правда? — спросил Дзирт, глядя в упор на Ивоннель. — Это твоя последняя или, может быть, предпоследняя игра с моим… будущим?
— Я надеюсь, это не последнее мое приключение с твоим участием, — заметила Ивоннель, и при этих словах Энтрери с Дзиртом вытаращили глаза, а девушка лишь рассмеялась в ответ. — Но что касается хитростей и уловок — да, это была последняя игра. Я дарю тебе твои истинные, разумные мысли, доверие к другим и возможность выбрать собственный путь.
— Но почему?
— Потому что ты заслужил все это, и я была бы жалким, низшим существом, если бы твоя стойкость и сила твоей любви вызвали у меня зависть. Вместо, скажем, некоего озарения. А я вовсе не жалкое и не низшее существо.
— Я свободен?
— Разумеется.
— И ничем больше не обязан тебе?
— Мне — нет. — Она взглянула на Кейна. — А что касается монастыря…
— Нет, ты ничем нам не обязан, — начал Кейн, но потом усмехнулся — видимо, передумал. — Я все же хочу кое о чем попросить тебя.
Дзирт наблюдал за огарком свечи; свеча была новая, и на то, чтобы она догорела, понадобилось несколько часов.
Почти три часа он пребывал в этой позе, с совершенно прямой спиной, дыша медленно и ровно, и в мыслях его царила блаженная пустота. Ему никогда прежде не удавалось так долго медитировать — он не мог выдержать даже того времени, в течение которого прогорала одна десятая свечи.
А теперь она полностью оплавилась, и Дзирт почувствовал, что может сидеть так еще долго, и подумал, что ему предстоит именно это, когда в комнату вошел магистр Кейн. Но монах жестом велел дроу подняться, и на лице его появилось выражение одобрения и даже радости.
— Тебе нет нужды сидеть так и дальше, — произнес Кейн.
— Почему? Почему я должен прекратить медитацию?
— В нашем ордене не найдется и шести человек, которые в состоянии дождаться догорания свечи, — пояснил Кейн. — Чтобы дойти до этой ступени, быть способным пребывать в неудобном положении так долго, нужно обрести истинный внутренний мир. — Монах кивнул. — Я могу подтвердить слова Ивоннель. Ты действительно исцелился от своей болезни, Дзирт До’Урден.
— Да, так и есть. И мне не терпится
— У тебя впереди еще много лет жизни. Когда будешь двигаться вперед, не закрывай за собой двери.
Дзирт кивнул и вслед за Кейном вышел из комнаты. К удивлению Дзирта, монахи устроили пир в его честь, чтобы отметить его выздоровление. Здесь был и Артемис Энтрери — Дзирта это обрадовало.
Была здесь и Ивоннель — это смутило Дзирта.
Кейн усадил его рядом со жрицей; с другой стороны от нее сидел Энтрери, а рядом с Дзиртом посадили Афафренфера.
— Да, есть много такого, о чем ты еще не знаешь, — со смехом произнесла Ивоннель, глядя на Дзирта, на лице которого отразились сомнения. — Я покинула Мензоберранзан и, возможно, навсегда, — объяснила она. — Подозреваю, что сейчас Паучья Королева ненавидит меня сильнее, чем тебя.
— Ты говоришь так, словно довольна этим.
— Меня это развлекает, — поправила его Ивоннель. — Но это ненадолго. У Ллос найдутся проблемы посерьезнее, нежели какая–то беглая жрица.
— Наверное, ты больше не жрица.
— Увидим. Госпожа Ллос не так примитивна, как считает большинство смертных. Сюрпризы, которые я преподношу ей так же, как и ты, вызывают у нее скорее любопытство, нежели гнев, потому что благодаря нам среди ее народа воцаряется хаос. Ты ведь понимаешь, что именно таков был результат твоих действий, верно, Дзирт До’Урден?
Он покачал головой, не понимая, что она имеет в виду.
— Все это время, с того дня, когда ты покинул свою расу, во время сражений против дроу, даже в тот момент, когда твой друг–дворф убил мою тезку — весьма болезненное воспоминание, я тебя уверяю, — ты, сам того не ведая, играл на руку Ллос.
Услышав это, Дзирт сердито нахмурился и расправил плечи.
— Не воспринимай это как оскорбление, — продолжала Ивоннель. — Ты не служил Ллос, но ей служили твои действия, потому что ее пища — это борьба, хаос и войны. Мензоберранзан в безмятежном состоянии нагоняет на нее скуку; к тому же у ее верных поклонников появляется избыток времени для того, чтобы задумываться над существующим положением вещей и критиковать его; поэтому она никогда не позволит городу жить мирно.
Дзирт несколько успокоился, но все равно настороженно, не мигая, смотрел на собеседницу.
— Возможно, настанет день, когда мы отнимем его у нее, — заявила Ивоннель.
— Его?
— Мензоберранзан. И начнем сами распоряжаться собственными судьбами. Разве не этого ты всегда желал?
— Ты хочешь встать во главе революции?
— Мы живем долго, — улыбнулась Ивоннель. — Кто знает, какие изменения принесет нам следующее тысячелетие?
Дзирт собрался насмешливо заметить, что Ивоннель, возможно, снова подпадет под чары Ллос, но удержался и вместо этого вспомнил о великих переменах, которые у него на глазах произошли в мире за последние двести лет.