Герой

Смушкович Даниэль Максимович

– К черту, - хрипло пробормотал Леки.
– Мы не удержимся и получаса.

– Немедленно за работу.
– Элл часто думал, а есть ли у Вайна Гирикина мозг. Не может быть столь невозмутимым существо, обладающее интеллектом хотя бы не уровне ящерицы.
– Взять пробы, установить глубинный сканер. Десять минут.

Элл засек время. По правилам ему полагалось стоять с лазер-автоматом наперевес, охраняя ученых от возможной опасности, причем стоять вплотную к катеру, чтобы первым прыгнуть в люк, случись вдруг что. Какая умная инструкция.

К счастью, оглядываться она не запрещает.

Еще пара-тройка таких толчков, и катер соскользнет с плиты хондрита, на которую Элл с таким трудом его посадил. Вокруг медленно бушевал землеворот. С томительным спокойствием вздымались желто-бурые глыбы, и опускались в каменное крошево, утопая без следа. Земля рождала пузыри, белый туман стлался по ней, сочась из глубин, оплетая ноги космонавтов. Оранжеватый свет придавал пейзажу оттенок не просто нереальности поразительной чужеродности всему знакомому и близкому. Диск Дарн колыхался низко над горизонтом, едва не цепляя заусенцы далеких гор, Странные облака, похожие на клочья пены, плыли в черно-зеленом небе.

Наружные микрофоны доносили до Элла звуки: треск хондрита под ногами, низкий всепроникающий гул, грохот дальних взрывов. Взметнулся в небо соломенно-желтый фонтан, капли медленно падали, застывая на лету в коричневатые шарики. Секундой позже пришел тугой паровозный свист.

– Сера, - Леки, неуклюже согнувшись, собирал застывающие шарики. Те не давались, прыгали, точно резиновые, Леки гонялся за ними на четвереньках, очень напоминая белую жабу.
– Там, под поверхностью, ее целые озера. Вместо лавы.

Плиту вновь качнуло. Пронзительно заскрежетали по камню опоры катера. Выщербленная борозда удлинилась еще на пару лерт. Десять минут тянулись очень долго.

– Ты просто непередаваемое дерьмо.

Где-то за окном, далеко внизу, простучал поезд надземки. Шестнадцатый этаж имеет свои преимущества.

– Я не знаю, что нас свело, но уверена в одном - больше нас ничего не удерживает вместе.

Воздух, лившийся через распахнутые окна, был горяч и свеж, как только что испеченный хлеб.

– Не понимаю, что заставило меня... Ну что ты молчишь?! Как чурбан?!!

Элл бессмысленно пялился на полку с дарственными чашами. Десятки полированных поверхностей отражали лицо Эйелы. Как комната кривых зеркал.

– Скотина, - Эйела внезапно обмякла, точно переполнявшая ее злость вся вышла с последним воплем.
– Тупая, бесчувственная космическая скотина. Чтоб ты подавился своими покоем и тишиной. Чтоб одиночество у тебя на зубах навязло. Позвонишь моему адвокату.

Дверь за ней захлопнулась негромко, но увядающий букет нъйира, наполнявший комнату сладким запахом, уронил на стол горсть мелких цветов как лиловые слезы. Элл слепо смотрел на них, капли одна за другой стекали по его щекам, падали на пол и испарялись. Лето.

Сиреневое мерцание переливалось над трещиной. Смотреть на него долго нельзя было - начинали слезиться глаза. Поэтому Элл старался отводить взгляд.

Равнина,

куда опустился катер на сей раз, принадлежала словно бы иной планете. Плоские, как стол, террасы карабкались к северному горизонту и шаг за шагом спускались к южному. Отсюда, с поверхности, невозможно было догадаться, что они изогнуты - часть спуска в тот кипящий адов котел, откуда экспедиция только что бежала, принеся стихии ублаготворяющую жертву комплектом разведоборудования. Кратер имел в поперечнике около тысячи тернаинлерт - достаточно, чтобы стать незаметным вблизи, - и с орбиты походил на след удара на небьющемся стекле.

Цепочки следов петляли и перекрещивались, оплетая паутиной громоздкую треногу бура. Леки и Рром возились с сейсмическим датчиком, Вайн Гирикин спокойно, в точном соответствии с инструкцией, устанавливал клыкастые полусферы алмазных коронок.

– Пилот Вайрин! Связь с кораблем налажена?

– Нет, и еще час не будет, - мрачно ответил Элл. Ему это не нравилось. Всегда раньше он работал под прикрытием радиосвязи. Но "Армир" сейчас находится ниже линии горизонта.

– Хорошо, - Вайн проверил крепления треноги.
– Датчики поставлены? Начинаем!

Вращаясь, колонна бура начала уходить в зернистый изжелта-коричневый хондрит. Элл нагнулся, потрогал поверхность - порода искрашивалась под пальцами в россыпь стеклянных капель.

– Не отвлекайтесь, пилот, - в голосе Вайна Гирикина слышалась насмешка.
– Решили сувенир привезти?

Элл неслышно выругался. Сувенир. Вон тот валун возьму... какой валун? Откуда он взялся? Подойти? Да ну его... Хватит с меня на сегодня капитана Гирикина. Хочу забраться в гроб каюты, накрыться саваном, и чтобы покой...

Валун резко скользнул по поверхности, точно галька по льду.

– Берегись!
– вскрикнул Элл, поднимая лазер-автомат.

– Да что...
– Рром разогнулся, поворачиваясь к катеру. Элл дал очередь, иссиня-фиолетовые вспышки распороли воздух, но валун метнулся в сторону, остановился на мгновение, и вдруг ринулся прямо на треногу.

– Берегись!
– Элл кинулся вперед, уже зная, что не успеет. Бугристая туша походя смела одну из опор и со всего размаху налетела на Ррома, подмяв его под себя. Элл, дрожа от страха и омерзения, выпускал заряд за зарядом, заставляя существо пульсировать, топорщить угловатые пластины, из-под которых выглядывали черные капли чего-то, что могло быть глазами.

Наконец чудовище замерло. Элл затравлено огляделся. Как же жутко здесь - почему я не заметил этого? Сиреневое мерцание над трещиной жадно переливалось, ускользая от взора. Бур покосился, из скважины медленно вытекала желтая сукровица, застывая наплывами.

– Помогите мне, - Вайн уже пытался снять враз окаменевшую тушу с раздавленных обломков скафандра. Только втроем они смогли освободить тело товарища.

"А я совсем его не знал", некстати подумалось Эллу. "Как его фамилия - Фрок? Уже забыл.".