Герой (СИ)
Шрифт:
— Ты забыл, что сперва нужно найти веские доказательства работы служителей Единого на Империю, — уточнил Шаракх. — Ведь когда они распустят слух, что напали не на принца Алекса, а на Темного мага, многие им поверят и начнут оправдывать, а это приведет к расколу в народе и может вылиться в гражданскую войну.
— Да, спасибо, что напомнил. В общем, учитывая все это, могу предложить сделать меня козлом отпущения.
— Кем? — переспросила Алона.
— Я имел в виду — повесить на меня все проблемы, обвинить во всех грехах и вышвырнуть из королевства. Тогда все будет улажено — церковников можно обвинить в
Я осекся, потому что Шаракх вдруг встал и подошел ко мне. Поглядев в мои глаза, он тихо сказал:
— Никогда. Слышишь, никогда не смей предлагать подобного. Пускай ты не гном, пускай ты Темный маг, но ты мой сын, в тебе течет моя кровь и кровь моих предков, поэтому я ни при каких обстоятельствах не отрекусь от тебя! Пусть даже мне придется лишиться короны, но я всегда понимал, что семья — важнее всего, и не собираюсь отказываться от своих убеждений. Поэтому что бы не случилось, как бы не повели себя церковники, знай — здесь твой дом, здесь твоя семья, которой абсолютно неважно — Темный ты или Светлый!
Я почувствовал странный комок в горле, поэтому сглотнул, отвел взгляд и тихо ответил:
— Прости, пап. Тогда у меня больше нет вариантов.
— Что ж, тогда придется ждать результатов допроса церковников, — вполне нормальным голосом сказал король. — Ладно, я пока пойду, пообщаюсь со знатью и придумаю, как объясняться со Сваршем.
Когда за Шаракхом закрылась дверь, я поглядел на родственников и спросил:
— А кто такой Сварш?
— Алекс, ну ты даешь! — удивился Мирин. — Это же советник по вопросам веры и главный жрец Покровителей, именно он проводил церемонию принятия в семью.
Ага, если бы мне его еще представляли, чтобы так удивляться. Ну, ничего, теперь буду знать. Кстати, мне пора уже лимэлем заняться, но пока есть под рукой два мага, нужно проверить кое-что.
— Алона, можно тебя кое о чем попросить? — спросил я у сестры.
Та с готовностью поднялась с кресла и подошла ко мне.
— Сформируй светляк, пожалуйста.
— И все? — разочарованно спросила гномка, повесив перед моим носом яркий шарик.
— Ладно, достаточно, — кивнул я и снял с себя пояс, а потом внедрил в него плетение альтарской уздечки и захлестнул его на талии Алоны.
Пояс сросся краями кожи, совершенно не обратив внимания на пряжку, и сжался, плотно обхватывая талию моей сестры.
— А попробуй теперь, — попросил я.
Алона хмыкнула, рассматривая мой пояс, а затем внезапно схватилась руками за голову и застонала.
— Что с тобой? — кинулся к ней Мирин.
— Не знаю, что-то голова сильно разболелась, — ответила гномка.
Я развеял плетение в поясе, поэтому он мигом расстегнулся и упал под ноги.
— Ты как? — спросил я сестру.
— Нормально, — с сомнением ответила она. — Сейчас вроде бы не болит.
Передо мной вновь появился светлячок, но я отмахнулся от него, снова внедрил плетение в пояс, а затем застегнул его на себе.
— Ты испытываешь уздечку альтаров? — спросил догадливый Мирин. — Но почему на Алоне, и вообще, зачем?
— Извини, что не предупредил, — покаялся я перед сестрой. — Но мне нужен был маг для эксперимента.
— А я на что? — воскликнул брат.
— Ты?
Мирин смутился, а я продолжил:
— Ну а по поводу зачем… Дело в том, что сегодня я обнаружил, что на церковников уздечка не действует… Как и на меня, собственно.
Я смотрел на светляк, который сформировал уже сам и понимал, что совсем запутался.
— То есть, ты… церковный маг? — удивленно спросила Алона.
— Ага, либо все церковники — Темные. То-то они прекрасно знают, как на ауры прихожан воздействовать… Ладно, это все не так важно, потому что мои ожоги что-то никак не хотят проходить. Нужно срочно наварить лимэля!
Развеяв плетение в поясе, я застегнул его как положено, а потом отправился разыскивать свой мешочек с травами, а заодно и узнал, куда отнесли пострадавших. Мирин с Алоной последовали за мной, а брат по дороге сказал с укоризной:
— Алекс, вот я никак не могу понять, почему ты умудряешься влезать во все неприятности, которые тебе попадаются на глаза!
Устало усмехнувшись, я ответил:
— Знаешь, Мир, в соседнем мире существует такая поговорка — свинья везде грязь найдет. Вот только она совсем не про меня, потому что, по моему глубокому убеждению, это не я нахожу неприятности, это они сами меня находят!
Мирин так и не нашелся, что мне сказать в ответ, а вскоре мы пришли, куда нужно. Оказалось, что всех раненных и обожженных в уличной схватке положили на лежанки в большой комнате на первом подземном уровне, поручив их заботам трех королевских лекарей, которые сейчас старательно делали перевязки, мазали ожоги какой-то дрянью, короче — помогали в меру своих сил. Никаких магических способностей у них не наблюдалось, поэтому уровень этих светил медицины я определил как знахарский. Особенно после того, как один из них начал ковыряться в ране грязными щипцами, стараясь извлечь из тела кусок острого камня. Видно, ни о какой дезинфекции здесь никогда не слыхивали. Что ж, будет время, прочитаю им пару лекций о заражении крови.
К моей радости, мешочек с приобретенными травами также оказался тут, поэтому я незамедлительно приступил к изготовлению лимэля. Еще никогда в жизни я не делал целебную жидкость так быстро, но мне очень помогала Алона, которая немного разбиралась в травках. Мирин же, увидев количество раненых, которых только начали доставлять из храма, предпочел сбежать под предлогом того, что ему хочется поприсутствовать на допросах церковников. Ну и демоны с ним! Мне и одного помощника хватит.
Когда через несколько часов у меня получилось около ведра целебной жидкости, я остудил его и сразу же выпил целую кружку. Она принесла мне громадное облегчение, но взрыв в организме никак не смог прогнать жуткую слабость. Из последних сил я отнес лимэль в комнату к раненым, количество которых следка сократилось. Оказалось, что у одного гнома с обгоревшим лицом не выдержало сердце. Машинально отметив, что если бы сразу отправился сюда, а не рассказывал о своих похождениях родственникам, вполне возможно, и этого гнома удалось бы спасти, я ровным счетом ничего не почувствовал. Нет, если бы я отвлекался на жалость, то не стал бы после неудачной засады отправляться в храм, поэтому просто отметил, что трупов на моей совести стало еще на один больше. Ну и ничего! Моя совесть выдержит еще и не такое!