Герой Эсмерельдена
Шрифт:
— Но как вы собираетесь вытащить их отсюда? — поинтересовался маг, с сомнением вглядываясь в лицо своего наставника.
— Есть лишь один способ, — произнёс волшебник, достав из внутреннего кармана мантии небольшой свёрток пергамента, который тут же поспешил развернуть, стараясь не обращать внимания на тремор в собственных пальцах.
— Неужели это…
— Именно, — кивнул своему помощнику Аластор. — Артефакт древних героев. Свиток, в который повелитель магии вложил заклинание, недоступное простым смертным, вроде нас с тобой. Кажется, он называл это «Телепортацией».
— И что оно делает?
— Им можно воспользоваться, чтобы
— Значит… — адепт задумался, вглядываясь в магические слова, написанные на пергаменте тем, кто жил задолго до них всех. Он даже задержал дыхание, но вскоре с заметным облегчением выдохнул. — Значит все наши старания были не напрасны.
— Я бы ни за что не позволил этому случиться, — ухмыльнувшись, старец по-дружески хлопнул по плечу своего ближайшего помощника. — Я ведь обещал всем вам, что наши утраты будут сполна уплачены, а безнадёжный мир — спасён.
— Нет! — раздался уже знакомый вопль адепта, ударившегося в истерику минутой ранее. Он уже закончил с бесполезными попытками открыть дверь, которую закрывали они вчетвером, и вернулся обратно в зал, где принялся что-то настойчиво шептать остальным, не очень-то уверенным членам Ордена. — Почему она? Почему это вдруг именно она должна отправиться с героем? Я тоже хочу жить!
— Не позорься, Виллибальд, — С явным презрением в голосе произнёс маг, с которым Аластор вёл разговор. — Возьми себя в руки.
— Ну уж нет! — настоял на своём адепт. — Почему? Потому что она дочка магистра? Так и я, между прочим, тоже знатного рода!
— То есть ты хочешь сказать, что сможешь жить дальше, зная, что вместо тебя, за то дело, в которое ты ввязался сам, жизнью пожертвовала девчонка? — грубо прервал его маг, смерив таким взглядом, каким смотрят на мусор в обличии человека.
— Смогу, — уверенно ответил адепт, пропустив явное оскорбление мимо ушей.
— Значит и жизни ты не достоин, — разочарованно подытожил помощник магистра. И в тот же миг, как он закончил свою фразу, в его ладони вспыхнуло синее пламя — холодное и живое, оно лениво вытянулось в отчётливую форму, напоминающую наконечник копья, и зафиксировалось в таком виде, застыв куском блестящего льда.
Будучи магами, все тут же распознали в заклинании привычное «Ледяное копьё» — стандартные чары, коими обладало большинство боевых магов, способных познать магию второго порядка. Совершенно обычное и в то же время, элегантное, оно было способно пронзить плоть человека не хуже настоящей заточенной стали, а уж усиленное за счёт мастерства самого заклинателя — пробить даже скалу.
Истерично усмехнувшись, Виллибальд сделал шаг назад. Сам он едва сумел приручить магические тайны порядка первого, самого начального из всех существующих, и умел разве что наполнить пустое ведро чистой, ключевой водой. — Я всего лишь сказал то, о чём думают все остальные и…
— Довольно, — отрезал Аластор и взглянул в заплаканные глаза своей дочери. Никогда ещё та не позволяла себе проронить ни единой слезинки при посторонних людях, согласно основным правилам этикета. — Пора, девочка моя. Возьми героя за руку, закрой глаза и задержи дыхание. Ты попадёшь в мой старый дом, на хребте белых гор. Найди гильдию искателей приключений в городке, что у подножия тех гор и попроси их помочь с поместьем.
***
— А ну вылезай из своей норы, проклятый еретик! — явно растерявшая терпение, девушка в серебристом плаще воздела свои руки к ясному небу, и то, поддавшись её воле, медленно затянулось серыми тучами. — Вылезай и умри как мужчина, или сдохнешь, подобно паршивому псу!
— Миледи, я действительно считаю, что вам не стоит сообщать еретикам, что они будут убиты вне зависимости от того, будут ли они оказывать сопротивление, — не выказывая излишнего интереса, но с легким поучением в контексте, произнёс огромный мужчина, стоящий от неё по правую руку. Его лицо, испещрённое боевыми шрамами, выражало лишь уверенность и спокойствие, а ладонь — нетерпеливо поглаживала эфес полуторного меча, болтающегося на поясе, подобно кинжалу. — Было бы гораздо проще, если бы они сначала сдались нам на милость.
— Слуге господа незачем скрывать своих истинных, святых намерений в истреблении ереси, — грубо ответила ему девушка, медленно сжимая пальцы в поднятых ладонях, и с каждым приближением тех к состоянию сжатого кулака — среди собравшихся туч виднелась синяя вспышка. — Аластор предал интересы империи и поплатится за это сполна.
— Стоит ли напоминать вам, что не стоит вот так просто убивать советника короля Жанри?
— А как иначе? — приподняв одну бровь, носительница серебряного плаща перевела свой взгляд на своего ближайшего сподвижника.
— Стоит для начала передать его в руки епископа, где тот будет предан святому суду.
***
Слыша всё до последнего слова, Аластор легко сжал ладонь своей дочери, столь малую по сравнению с его собственной. — У нас больше нет времени. Я верю, ты справишься.
Топорно кивнув, Аника медленно прошла к бессознательному телу, которому, если верить учениям её собственного отца, суждено было спасти весь мир от нависшей над ним угрозы, и взяла его за руку.
Магистр Аластор взглянул на свои пальцы. Дрожь в них стала столь сильной, что скрывать её от окружающих уже стало попросту бессмысленным занятием — он едва смог разместить их над нужной строчкой, чтобы влив ману в кончики пальцев, провести ими по древнему тексту, пробуждая вложенную в него магию. — "Малые врата"! — сорвалось с его губ, и воздух вокруг героя, вкупе с его дочерью, вмиг превратился с сияющий вихрь, соединив две точки пространства.
— Ну уж нет, — на этот раз едва слышно, с заметной, хитрой ухмылкой, прошипел Вииллибальд, и оттолкнул адептов, стоящих впереди него. — Я всё равно выберусь отсюда! — мог ли кто-то предположить, что он зайдёт настолько далеко в своей трусости? Наверняка, не мог даже он сам, по крайней мере, в начале пути. Теперь же, ведомый ужасом перед святой инквизицией, он просто рванул вперёд и нырнул прямо в магический вихрь!
"Малые врата" могут перенести лишь двоих — это Аластор знал, благодаря кропотливому изучению свитков. А потому, в то время как остальные удивлённо ахнули от наглости Виллибальда, старый магистр даже не шелохнулся. Закрученный и разогнанный, вихрь наполненного маной воздуха ещё какое-то время красовался перед глазами адептов, после чего в один момент схлопнулся, полностью исчезнув из храма, как исчезли и герой с Аникой.