Шрифт:
Часть Первая
Глава 1
Каждое утро начиналось с неприятного голоса мужа, всегда указывавшего на некое упущение, маленькое или большое, сделанное недотёпой женой:
– Аня, ты дверь на ночь не заперла!
– Аня, ты заплатила по кредиткам?
– Аня, почему ты не разморозила мясо на сегодня?
Ане казалось, что Антон специально встаёт рано, пьёт свой чёрный очень горький кофе, и напряженно думает, в чём бы обвинить её с утра пораньше. Эти ненужные упрёки портили настроение на весь день. Она буквально вздрагивала, когда он звал её по имени, зная, что за этим последуют очередные укоры.
Раньше Антон ещё хоть немного сдерживался, но с возрастом тормоза сдали, как и адекватность поведения на людях. Ане часто хотелось сквозь землю провалиться, когда муж начинал громко отчитывать её в супермаркете на глазах у изумлённых продавцов и покупателей. Она сама себе казалась маленькой и ничтожной. Почему? Зачем она это терпит? Из-за ребёнка? Да разве ему от этого лучше? Из-за инертности? Из-за отсутствия силы воли что-то изменить? Ностальгии по тому, что было у них когда-то? Наверно, всё понемногу.
Постепенно Аня перестала следить за собой – краситься, одеваться – превратилась в незаметную полноватую домохозяйку среднего возраста в неизменных джинсах и футболке. Интерес пропал не только к себе, но и ко всему окружающему. Она всё больше уходила внутрь – исключая мужа и его навязчивый давно опостылевший голос из своего мира – и начала придумывать себе другой мир. Её мир был живой и красочный. В нём жили, любили и страдали прекрасные женщины и сильные мужчины. Аня теперь уделяла минимальное внимание реальности, всё больше погружаясь в грёзы.
Образы из её воображения вылились на бумагу или точнее, на компьютерный экран, и она начала писать рассказы, а потом романы. Их читали в интернете, и некоторым даже нравилось, но для неё наградой был сам процесс созидания чего-то нового, возможность выхода из повседневности. Получались романы о любимой ей когда-то в юности истории средневековья – с дуэлями, галантными рыцарями и рискованными подвигами.
Ане особенно нравился один герой – она наделила его чертами, во всём противоположными мужу – спокойный, покладистый, беззаветно любящий и боготворящий жену. А ещё, как положено по законам жанра, смелый, сильный и страстный. Иногда, посреди очередного скандала с мужем, она ловила себя на том, что слышит мягкий ласкающий голос своего героя: «Усп'oкойся, – говорил он ей, бережно обнимая за плечи, – этот человек ничего не значит. Я люблю тебя. Я никогда не оставлю тебя». Как глупо и даже безумно, но она расслаблялась от этих слов, переставала содрогаться от бессильных рыданий и постепенно приходила в себя.
В последние минуты уходящего года Аня, как всегда, подняла бокал шампанского, чокнулась со своим отражением в зеркале, загадала заветное желание: «Хочу, чтобы мой выдуманный мир стал моей реальностью» – и выпила до дна. По телевизору раздались громкие возгласы толпы, приветствовавшей наступление Нового Года, и залпы новогоднего фейерверка.
Почему мы каждый раз упрямо надеемся, что Новый Год будет лучше старого? Почему всё должно измениться с магическим звоном часов? Ведь мы сами совсем не изменились. Вот и для Ани новый год принёс все тоже:
– Аня, ты должна позвонить в авиакомпанию и поменять билеты!
– Аня, где мои тапки?
– Аня, почему холодильник
«Мне надо то, это, помоги, подскажи, прочти, поправь…». Но ты же не ребёнок! Если она говорила это мужу, то её слова вызывали обиду: «Я попросил твоей помощи, а ты…». Его слова работали когда-то, вызывая чувство стыда и желание исправиться. Теперь ей было всё равно. Она ведь любили Антона когда выходила за него замуж, да и потом, долго, несмотря на всё ухудшающиеся отношения. Но чувство перегорело, остался пепел сожалений и разочарований.
Глава 2
– Смотри, Аня, на доме бабы Зои появилось объявление о продаже, – позвал Антон с веранды. На дворе – начало января, но он всегда выходил курить на улицу.
– Да, она наконец-то решила перебраться к дочери.
Ане будет нехватать бабы Зои – эта любознательная бабушка всегда всё знала про всех на их улице.
– Интересно, кто его купит, – заметил Антон. – Только бы не приезжали и уезжали во все часы дня и ночи. Не терплю шума.
При этом Аня внутренне презрительно пожала плечами.
Дом продали неожиданно быстро. Соседка справа, тётя Нина, посплетничала, что новый хозяин – одинокий мужик – купил его без осмотра, по фоткам в интернете. И не торговался: заплатил запрошенную цену, да ещё и наличными, без банковской волокиты. Видать не местный и богатый. Не успели дочка с зятем забрать старушку и её вещи, как в доме закипела работа: с утра до ночи что-то красили, штукатурили, долбили. Муж Ани только головой качал: «Так весь дом перестроят!».
Ремонт закончился быстро, и к воротам подъехал грузовик. Из него на дорожку стали складывать мебель, коробки и чемоданы. Переносившие мебель в дом грузчики громко ругались – она была старой, добротной и неимоверно тяжёлой: стол дубового дерева и стулья с кожаными сиденьями прибитыми гвоздями с медными шляпками; широкий диван; огромный ковёр; глубокие бархатные кресла. Один из носильщиков уронил на землю неловко подхваченную им коробку, из которой выпали старинные книги в тиснёных переплётах.
– Ты там поосторожнее, – прикрикнул на мужика сменный, – вещи-то дорогие, ещё разобьёшь что.
– Да уже умотался этот антиквариат таскать. Пудовые, сволочи, – и грузчик смачно выругался.
Ещё через несколько дней в ворота дома въехал серебристый Лексус и из него появился сам хозяин. Антон, как всегда, курил на веранде, а Аня на кухне мыла посуду, но они оба с интересом уставились на нового соседа: ему было лет сорок пять, среднего роста, в кожаной куртке и синих джинсах. Мужчина заметил Антона и, приветливо махнув ему рукой, исчез в доме. Аня вернулась к посуде, погружаясь, как всегда, обратно в свой мир.
Антон первый завёл разговор с соседом и поделился с Аней результатами:
– Он из Польши по работе переехал. Его зовут Томаш.
– Где его семья?
– Сказал, что вдовец. Дети уже взрослые, со своими семьями, в Польше остались.
– А! – равнодушно ответила Аня.
На этом разговор супругов о новоприбывшем и закончился. Всю неделю сосед уходил на работу и возвращался в одно и тоже время. Вел себя тихо и рано выключал свет. В пятницу, Лексус остановился перед домом, в гараж не заехал. Томаш обошёл машину, галантно распахнул пассажирскую дверь и подал руку очень молодой девушке в короткой обтягивающей юбке. Та выкарабкалась из низкого сиденья, поправила задравшуюся юбку и, слегка покачиваясь на высоченных каблуках, прошла в распахнутую хозяином дверь дома. Томаш оглянулся и, как показалось Ане, глянув на окно её кухни, последовал за своей гостьей.