Герой ее мечты

Брокуэй Конни

— И еще… — Ноубл посмотрел вокруг. — Похоже, вы вполне успешно можете обходиться без меня. Так что, если не считать того, что я едва не утонул и вам пришлось рисковать жизнью, чтобы найти меня, в моем сопровождении в общем-то было мало толку. — В его голосе звучало обычное для Ноубла самобичевание.

— Ничего подобного, — возразила Венис. — Вы спасли жизнь мистеру Риду.

— Я же сказал: мало толку, — сердито бросил он.

— Ноубл…

— Для вас так важно было спасти шкуру Рида? — грубо

спросил он.

— Любой…

— Не нужно отвечать. Все так и должно быть. Вы оба из одного города, знаете одних и тех же людей, принадлежите, как сказал бы ваш отец, к одному «общественному слою». Конечно, для вас это важно. Я понимаю, вчера вам не хотелось говорить о нем…

— Я собиралась сказать, — спокойно перебила его Венис, — что точно так же отнеслась бы к жизни любого человека. Я и сейчас не желаю говорить о Кассиусе Риде. Ни сейчас, ни вообще когда-нибудь. Мы, возможно, живем в одном районе и имеем счета в одном и том же банке, но в манерах, взглядах или характере у нас нет ничего общего.

— Но мне казалось, между вами существует взаимопонимание.

— Нет. Никогда не было и не будет.

— А-а. — Ноубл улыбнулся широкой, сияющей улыбкой.

Сложив кухонные принадлежности и напоив пони, Венис вытерла руки о штаны и сказала:

— Я хотела бы взглянуть на ваш бок.

— Он в полном порядке.

— Нужно проверить.

— Это просто царапина, — недовольно проворчал Ноубл. — Она больше даже не кровоточит. Вы придаете ей слишком большое значение, Венис.

— Это мой недостаток. Простите.

— Как будто я уже не…

Не дослушав до конца, Венис молча повернулась и пошла к палатке.

Она весь день пыталась взглянуть на рану на боку Ноубла, и весь день Ноубл не позволял ей этого, но она заметила, что с приближением сумерек он движется все медленнее и медленнее. То, что он предоставил ей самой напоить пони, многое сказало ей о его самочувствии.

Откинув входное полотнище палатки, Венис взяла фляжку с виски и то, что еще осталось от рубашки, которой она пожертвовала для повязок, и, ворча себе под нос, зашагала обратно туда, где стоял Ноубл.

— Снимайте рубашку.

— Леди не пристало так говорить.

— Я не собираюсь стесняться или пугаться, и вы не заставите меня отказаться от моего намерения, — холодно сообщила Венис. — Можете предлагать мне что угодно, ругать, умолять или угрожать… я не сдвинусь с места, пока не увижу ваш бок.

Ноубл упрямо сжал челюсти.

— В чем дело, Маккэнихи? — Венис незаметно приблизилась к нему. — За последнюю неделю я видела вашу голую грудь уже не один раз. Мне кажется, вы не были таким застенчивым, когда стояли у лошадиной поилки на заднем дворе «Золотой пыли» и…

— Ладно! Ладно! — Коубл густо покраснел. — Если

вы так жаждете увидеть мою видавшую виды шкуру, мне негоже говорить «нет».

Не сказав больше ни слова, он расстегнул рубашку и вытащил из рукавов руки, а потом, скомкав рубашку в кулаке, в безмолвном сражении встретился взглядом с Венис.

Боже, мускулистый и похожий на пантеру, с горящими янтарными глазами, он был прекрасен!

— Повернитесь кругом, — приказала Венис.

— Черт, мне следовало догадаться, что вы превратитесь в мегеру.

— Вы слишком откровенны, Ноубл Маккэнихи. Я разочарована, потому что всегда думала о вас как о сильном, мужественном человеке, а вы просто боитесь, что будет больно.

— Вы меня раскусили, — усмехнулся Ноубл, а Венис недовольно поджала губы:

— Я хочу взглянуть на раны и убедиться, что они не загноились. Так что, поворачивайтесь!

Сдавшись, Ноубл ворчал, пока ему в голову не пришла одна мысль.

— Скажите, это означает, что вы собираетесь прикасаться ко мне? — спросил он, выгнув дугой темную бровь.

— Вам не кажется, что было бы немного трудно осмотреть вас не прикасаясь?

Радостно кивнув, Ноубл бросил на землю рубашку, повернулся и, подняв левую руку, медленно двинулся к Венис.

— Итак? Займитесь мной, девочка, — с озорством прошептал он.

— Не испытывайте на мне этот свой акцент. — Голос, дрожащий и взволнованный, предал ее.

Губы Ноубла волнующе близко придвинулись к ее губам, и вместе с ними явились непрошеные воспоминания: его открытый рот накрывает ее рот, его язык, теплый и влажный, глубоко ныряет в ее рот, жадно ищет ее язык…

Венис хотелось снова почувствовать, как губы Ноубла втягивают ее соски, хотелось выгнуться и ощутить, как он, подняв ее, крепко прижимает к своему упругому телу. Ей хотелось испытать все жгучие, щекочущие нервы чувства, которые только он один пробуждал в ее дремлющем теле… и в сердце.

Но Ноубл ранен — эта мысль заставила Венис опустить руки и сделать крошечный шаг назад. Осознавая, что дышит прерывисто, она взглянула на Ноубла — он пристально смотрел на нее золотистыми глазами.

— Это может быть больно, — прошептала она.

— Нисколько не сомневаюсь, — серьезно отозвался он.

Осторожно подергивая ткань, прилипшую к кровоточащим ранам, Венис, закусив губу, потихоньку снимала повязку с порезов. Но Ноубл, очевидно, вообще ничего не замечал, он разглядывал ее волосы, ее глаза, ее губы.

— Почему? — неожиданно спросил он.

— Что почему? — Она внимательно осматривала чистые, розовые рубцы рваной раны. Рана не была открытой, и из нее ничего не выделялось, Ноубл был отвратительно здоров.

— Вам всегда нравился мой акцент, вы даже старались копировать его.