Героинщики
Шрифт:
Затем я отыскиваю глазами в толпе эту малолетнюю Марша, вокруг нее собрались ее черные подружки и какие карибские бабушки, которые ради такого случая даже покинули очередь за рисом и бобами, что выстроилась неподалеку. Девушка видит меня и бежит к нам, ее бешеные глаза горят.
– Он пришел в мою ебаную квартиру, начал кричать на меня! А потом полез на подоконник!
– Он - сумасшедший, - говорю ей я.
Марша смотрит на меня и понимает, что мне на самом деле похуй, так тоже не видит смысла ничего изображать. Они с Люсиндой, две лондонские леди различного социального уровня,
– Надо было лучше присматривать за своим другом! Он твой сосед!
– Que sera, sera, - отвечаю я, и красавица отворачиваются от меня и таращится своими огромными глазами на фигурку на четырнадцатом этаже. Нам нечего сказать друг другу. Я отыскиваю в толпе рыжую голову Рентса, мы идем к нему, но мне достаточно сложно отвлечь на себя его внимание, потому что он сразу таращится на сиськи Люсинды.
– Полиция выгнала нас всех сюда, - объясняет он.
– Хотят, чтобы никто не ходил по лестнице. Выслали какого-то мудака, чтобы тот поговорил с ним. У нас героин прямо на журнальном столике, шприцы, все!
Вот теперь я слушаю его внимательно, в отчаянии схватившись за голову.
– Если он наделает глупостей ...
– Ебаная полиция найдет наше гнездо, - грустно улыбается Рентон, демонстрируя ужасные пожелтевшие зубы.
Люсинда тянет меня за руку.
– Все в порядке, Саймон, - уговаривает она меня, - городская полиция знает, что делает. Их готовили к подобным ситуациям.
Готовили. Брикстон. Бродвотер. Ньюингтон. Дэвид Мартин. Блэр Пич. Колин Роуч.
– Да, они в этом разбираются.
Он все еще стоит на этом узком выступе. Как он вообще попал туда? Это же надо было открыть окно, взобраться на подоконник, пройти по выступу дальше ... Полиция окружила вход в подъезд, они никого не пускают. Одна старуха хочет прорваться через оцепление, вопит, что забыла покормить кошку, но полицейские будто не слышат ее. Марша подскакивает на месте, затем начинает рыдать, сестра пытается успокоить ее. Эта красавица выглядит довольно сильной, но рыдает, как ребенок, такая неутешимая. Жаль, што он не может этого увидеть, так, Шон? Любовь - шлепа, Шаймон. Шон, почему штолько людей страдают от комплекша спасителя? Кто шнает, друг.
Я никак не могу разглядеть лицо Никси, не могу понять, он собрался спрыгнуть, или, наоборот, решил, что это - плохая идея, видимо, там очень холодно. Я замечаю краем глаза, что Рентс ворчит себе что-то под нос, что-то типа:
– Ебаный эксгибиционист, привлекает к себе внимание ...
Не могу с ним не согласиться. Но потом он все портит.
– Если кто и имеет там стоять, то это я, - поворачивается он ко мне своим бледным наркоманским лицом.
– Шарлин ушла от меня!
– Жаль это слышать, - отвечаю я, содрогаясь от страха, потому что точно знаю, о чем сейчас думает Люсинда. «Я думала, он встречается с той Пенни», - читается у нее на лице. Этот рыжий подонок только потрахался с той телкой, а трагедию такую разыграл, будто они - какие-то Ромео и Джульетта.
– Кажется, он застрял, - говорю я, сжимая руку своей «Золушки» и указывая пальцем на четырнадцатый
Она широко открывает глаза и открывает рот от страха.
Я думаю о том, что если Никси просто сделает шаг вперед, то его размажет по асфальту, а если он все же прыгнет с самоубийственным толчком, то приземлится на траву. В любом случае, ему пиздец. Надо будет очень, очень много убираться. Представьте, это же все тело полностью разлетится. От этой мысли я весь дрожу, я всеми фибрами души не хочу, чтобы он упал, хочу, чтобы его спасли. Этот мудак дал мне убежище. Он - свой парень. Я нащупываю в кармане небольшую пластиковую коробочку, в которой лежит золотое кольцо, украшенное бриллиантом. Я хотел подняться с Люсиндой в квартиру, трахнуться с ней от души, а потом, когда она будет на седьмом небе от счастья, задать ей самый важный в жизни вопрос и надеть эту ебаную мелочь ей на палец. Должен был выиграть гейм, сет и матч, Уильямсон, а этот эгоистичный подонок Никси все испортил!
Золушка должна попасть на бал!
Затем мы видим в окне полицейского, он разговаривает с Никси, тот выглядит совсем напуганным. Хотел бы я иметь с собой бинокль, но ясно одно - ведутся переговоры. Полицейский спокойный, как удав, я вижу это по его движениям, ибо его лицо с моего места невозможно разглядеть. Этот цирк продолжается целую вечность, хотя на самом деле, наверное, прошло только несколько минут, но Никси оглядывается по сторонам, делает шаг по карнизу и тянется к полицейскому.
Тот хватает его за руку, ободряюще улыбается ему и помогает забраться в квартиру.
Когда наш парень оказывается в безопасности, вся толпа с облегчением вздыхает, кто-то вежливо аплодирует, как на крикетном матче. Несмотря на то, что все уже кончилось, два мудака в полицейской форме - тупой дебил и белокурая толстуха с низкой самооценкой - отказываются снять окружение.
– Надо подождать, - отвечает всем жирдяйка, цепляя на бедро рацию.
В конце концов, их руководитель решает, что больше никто не собирается прыгать с крыши сегодня, и нас милостиво пускают домой.
Спасибо тебе, незнакомый мудила.
Лифт снова сломался, поэтому нам приходится подниматься вверх пешком. По крайней мере, вспотевшая Люсинда узнает на собственном опыте, как живут другие, пока Рентон буровой то о несправедливости ебаный жизни, которая не позволила ему оказаться на месте Никси. Вдруг я слышу смех с лестницы впереди нас, это Марша, которая смотрит вниз и прикрывает рот ладонью в кажущемся недоумении.
– Это - твоя роскошная подружка? Это из-за нее ты больше не приходишь трахать меня, мальчик мой?
Люсинда и Рентон ошеломленно пялятся на меня, я чувствую, как кровь приливает к лицу. Люсинда разворачивается и бежит вниз по лестнице, я несусь за ней.
– Золушка! Подожди!
Она резко останавливается и смотрит мне прямо в глаза:
– Оставь меня! Просто иди на хуй!
– А раньше каждую ночь заходил, - добавляет Марша, которая нависает над нами с лестницы, как карибская ведьма вуду, ее белоснежные зубы сияют в полумраке подъезда.
– Она - сумасшедшая, Золушка! Она - телка Никси!