Герои
Шрифт:
– Зачем.
– Для правого дела, – сказала она с чуть заметной улыбкой. – Бороться со злом. Наносить могучие удары во имя справедливости. Или… ты имеешь в виду, кто меня послал?
– Да, кто?
– Он. – Ишри закатила глаза к небу. – А как может быть иначе? Бог всех нас расставляет по местам, где мы ему нужны.
Зоб потер колено.
– Ох и юмор у него дерьмовый, правда же?
– Правды ты не знаешь и наполовину. Я прибыла сражаться против Союза, этого достаточно?
– Этого достаточно для
Взгляд Ишри сместился на него, к вящему облегчению Зоба.
– Они большим числом надвигаются на холм.
– Отряды Челенгорма?
– Надо полагать.
Ведунья потянулась вверх, при этом она извивалась, словно в ней совсем не было костей. Зобу вспомнились угри, что водились в озере неподалеку от его мастерской. Когда их вытаскивали из сетей, они тоже эдак извивались, и дети, хватая их, азартно визжали.
– Вы, розовые толстяки, для меня все на одно лицо.
– А Миттерик? – осведомился Доу.
Костистые пальцы Ишри, колдуя, ходили вверх и вниз.
– Немного позади. Сейчас он что-то жует и злится, что Челенгорм ему мешает.
– А Мид?
– К чему знать все? Жизнь станет безрадостной.
Колдунья прогарцевала мимо Зоба, едва при этом не задев, тот отступил и чуть снова не шлепнулся.
– Богу сейчас, видно, та-ак скучно.
Она вставила ступню в трещину, маловатую даже для кошки, и, согнув ногу под неимоверным углом, умудрилась каким-то образом всунуть ее туда по самое бедро.
– Так что действуйте, мои герои!
Ишри крутнулась разрезанным напополам червем, на глазах ввинчиваясь в вековую кладку; следом по замшелой стене, струясь, вползал, втягивался плащ.
– У вас на носу сражение или что?
В трещину каким-то образом проскользнула и голова, и руки; напоследок дважды хлопнули перебинтованные ладони. Наружу торчал палец. Доу подошел и, потянувшись, его обломил. Оказалось, это вовсе не палец, а кусок сухой ветки.
– Магия, – выговорил Зоб. – В ней я не силен.
Жизненный опыт показывал, что от нее больше вреда, чем пользы.
– Я так думаю, у колдунов свои хитрости и все такое, но почему они всегда действуют так, черт возьми, странно?
Доу с чопорным видом отбросил веточку.
– Это война. В ход идет все, от чего есть хоть маломальская польза. Про мою чернокожую соратницу никому ни слова, ясно? Могут понять неправильно.
– А что, по-твоему, правильно?
– Да то, что я, драть твою лети, говорю! – рявкнул Доу, и на этот раз гнев его, похоже, был не напускной.
Зоб поднял открытые ладони.
– Ты вождь.
– Да, черт возьми!
Доу, нахмурясь, уставился на трещину.
– Я вождь, – повторил он, словно убеждая сам себя.
У Зоба почему-то мелькнула каверзная мысль: не воспринимает ли себя порой Черный Доу кем-то вроде самозванца? И куражливая храбрость его не нуждается
– Ну что, будем биться?
Взгляд Доу метнулся, и снова прорезалась убийственная улыбка, без примеси сомнения или страха.
– Пора, пора их потоптать да растоптать. Ты слышал, что я говорил Ричи?
– В основном. Он постарается оттеснить их к Осрунгу, а ты идешь прямиком на Героев.
– Пр-рямо на них! – рыкнул Доу, будто одним рыком уже верша свой замысел. – Так поступил бы Тридуба!
– А поступил бы?
Доу на полуслове осекся, махнул рукой.
– Да какая разница? Тридуба вот уж семь зим как в грязи.
– Истинно. Где буду нужен я со своей дюжиной?
– Бок о бок со мной, разумеется, когда я буду рваться на Героев. Ты небось ничего на всем свете так не жаждешь, как вырвать холм из лап Союза?
Зоб тяжело вздохнул. Что-то скажет на это его дюжина?
– Угу. Сплю и вижу.
Образец служения
– Настоящий офицер должен командовать, не спешиваясь – верно я говорю, Горст? Самое подобающее для штаба место – это седло!
Потрепав по гриве своего великолепного серого жеребца, генерал Челенгорм, не дожидаясь ответа, нагнулся и проорал конопатому посыльному:
– Скажи капитану, чтобы очистил дорогу всеми возможными средствами и способами! Дорогу очистить, проход наладить! И пошевелиться, нерасторопный мой молодец! Поспешить! Маршал Крой желает, чтобы дивизия продвигалась на север!
Он крутнулся в седле и рявкнул:
– Ходу, господа, ходу! На Карлеон, к победе!
Челенгорм, бесспорно, выглядел удальцом. Небывало юный для того, чтобы командовать дивизией, с улыбкой, говорящей о том, что он готов ко всему. Одет с восхитительной невзыскательностью – пыльный мундир пехотинца, в седле держится как в любимом кресле. Будь он таким же хорошим тактиком, Черный Доу в веригах давно был бы выставлен на обозрение толпы в Адуе. «Но он не тот, а значит, и мы не те».
За генералом хвостом вилась оживленная кавалькада всевозможных штабистов, адъютантов, связных и едва вышедший из мальчишеского возраста горнист – как осы над вареньем, теснясь, оттирая и перекрикивая друг дружку командными возгласами.
Тем временем из самого Челенгорма градом сыпались путаные и противоречивые ответы, вопросы, указания вперемешку с отдельными размышлениями о жизни.
– Справа, справа, конечно же справа! – это одному офицеру.
– Скажи ему, пусть не беспокоится, беспокойство ничего не решает! – это другому.
– Пошевели их, пошевели, маршалу Крою угодно лицезреть всех к обеду!
С дороги нехотя потеснился большой утомленный отряд пехоты, дождался, когда проедут офицеры, и принялся покорно глотать поднятую пылищу.