Герои
Шрифт:
– Ну-ка постой, Красная Ворона, – сказал он, поведя окладистой седой бородой.
На коленях у воина посверкивал вынутый из ножен меч. Зоб выдавил что-то похожее на улыбку: он узнал его. Расклад уже не такой беспросветный.
Звали этого человека Черствым. Был он из числа названных, и из числа знакомых. Помнится, когда-то они даже рубились в нескольких боях по одну сторону, а в каких-то других, кажется, по разные. Выглядел воин солидно: закаленный боями и жизнью, рассудительный – не из тех, что сначала сечет голову, а потом
– Именем мертвых! – воскликнул Черствый.
Внешним спокойствием он не уступал Героям, хотя рассудком был не в пример проворнее.
– Разрази меня гром, если это не Кернден Зобатый пожаловал к нам под покровом ночи. Или я ошибаюсь?
– Нет, не ошибаешься.
Зоб, ладони все так же на весу, сделал несколько плавных шагов вперед, стараясь держаться как можно непринужденней под гвоздящими взглядами враждебных глаз.
– А ты, я вижу, поседел, Зоб.
– Как и ты, Черствый.
– Н-да. Война, сам знаешь. – Старый воин похлопал себя по животу. – Видишь вот, нервы совсем поизносились.
– Честно признаться, и у меня тоже.
– Кому ж быть солдатом?
– Нелегкое это дело. Да еще говорят, старый конь новых барьеров не берет.
– А я нынче скакать и не пыжусь, – заметил на это Черствый. – Ты, я слышал, сражаешься со своей дюжиной на стороне Черного Доу?
– Сражаться пытаюсь как можно меньше, а насчет стороны ты прав. Кормит меня Доу.
– Кормежку я люблю. Меня нынче кормит как раз Союз.
Черствый с задумчивым видом поворошил костер веткой. Его молодцы заерзали: кто облизывал губы, кто пальцами щекотал оружие; остро поблескивали глаза в свете костра. Совсем как зрители поединка: примеряются к начальным ходам, прикидывают, кто победит.
– Похоже, это разводит нас по разные стороны, – продолжал Черствый.
– И мы позволим таким мелочам испортить нашу учтивую беседу? – поднял бровь Зоб.
Красная Ворона, как будто само слово «учтивый» сочтя за дерзость, снова вскипел:
– Да прибить это сучье!
Черствый неспешно к нему повернулся и со сдержанной усмешкой сказал:
– Если случится невозможное и мне понадобится твое участие, я скажу, что надо делать. А пока закрой рот и уймись, придурок. Такие опытные люди, как Кернден Зоб, не забредают сюда за здорово живешь, под руку таким, как ты.
Он снова обратился к Зобу:
– Так зачем ты пришел, да еще сам по себе, один? Надоело прислуживать этому мерзавцу Черному Доу, решил примкнуть к Ищейке?
– Да не сказать
– Я стараюсь не клеймить человека за один лишь выбор друзей.
– По обе стороны хорошего вопроса всегда есть и хорошие люди, – сказал Зоб. – Взять меня: Черный Доу всего лишь попросил, чтоб я прошелся к Героям, постоял немного дозором и посмотрел, не направляется ли сюда Союз. Так что, может, ты избавишь меня от лишних хлопот и подскажешь: Союз и вправду сюда направляется?
– Не знаю.
– Но ведь ты-то здесь.
– Я бы не стал придавать этому лишнего значения. – Черствый без особой радости оглядел свое воинство вокруг костра. – Меня сюда, как видишь, послали как бы и без особой цели. Ищейка сказал: пройдись-ка до Героев, встань дозором да понаблюдай, не держит ли сюда путь Черный Доу или кто-нибудь из его прихвостней. Вот ты мне и скажи, нет ли у них такой мысли?
– Не знаю, – осклабился Зоб.
– Но ведь ты-то здесь.
– А я бы не стал придавать этому излишнего значения. Так, один я со своей дюжиной. Был еще Бридиан Фладд, да сломал сколько-то месяцев назад ногу, пришлось оставить его до починки.
Черствый снова поворошил костер, взметнулся сноп искр.
– У тебя стая всегда была спаянной. Вот и сейчас небось она разбросана вокруг Героев, с луками наготове.
– В каком-то смысле так.
Молодцы Черствого все как один шарахнулись, разинув рты. Их ввергал в оторопь невесть откуда исходящий голос – причем, что самое удивительное, женский. Изваяние Героя непринужденно, как стену какой-нибудь таверны, подпирала спиной Чудесница – руки скрещены на груди, меч в ножнах, лук за плечом.
– Э-ге-гей, Сухарь!
Черствый поморщился.
– Могла хотя бы натянуть тетиву, – укорил он, – а то совсем уж нас ни во что не ставишь.
Она кивком указала в темноту.
– Есть там кое-кто из ребят. Так что если кто-нибудь из ваших посмотрит не так, считай, что стрела торчит у тебя из физиономии. Ну что, лучше стало?
Черствый поморщился еще раз.
– И да, и нет, – ответил он. – А ты все у него в подручных ходишь? На подхвате, что ли?
Его воинство таращилось на расщелины между камнями. Ночь разом отяжелела, задышала угрозой.
Чудесница почесала длинный шрам на бритой голове.
– Да вот, более выгодных предложений не поступает. Так и живем-поживаем, как старик со старухой: трахаться вот уж сколько лет не трахаемся, а только знай цапаемся.
– Вот и у нас с женой так было, пока не померла. – Черствый побарабанил пальцами по обнаженному мечу. – Правда, теперь я по ней скучаю. Я как только тебя увидел, Зоб, так сразу понял, что ты с компанией. Но уж коли ты все еще молотишь языком, а я все еще дышу, стало быть, ты настроен на то, чтоб разговор у нас все-таки состоялся?