Герои
Шрифт:
– Вот ведь погодка, а? Иногда я в Севере души не чаю, а иногда вот… не очень.
– Мы не ожидали…
– А откуда вам было? – Байяз хохотнул вроде как добродушно, но в добродушии этом чувствовался оттенок угрозы. – От дел я отошел. Вновь расстался со своим креслом в Закрытом совете, и последнее время тешил старческое слабоумие в библиотеке, подальше от дворцовых свар и интриг. Но война уже, можно сказать, почти у моих ворот, а потому было бы нерадиво с моей стороны не заглянуть и не отвесить поклон. С собой я привез
– Самую малость, – согласился Крой.
– Ну вот. Еще чуть-чуть, и по большей части наносное понятие о солдатской чести и послушании быстро рассосется, не так ли, господа? Без золоченой денежной смазки громадная махина армии его величества скоро засбоит, а потом и вовсе встанет, как нередко случается в жизни, верно?
– Мы заботимся о благополучии наших людей, – сказал без особой уверенности маршал.
– А уж я-то! – воскликнул Байяз. – Смею вас заверить, я здесь исключительно с тем, чтобы помочь. Смазать, так сказать, колеса. Понаблюдать и, может статься, предложить при необходимости какой-нибудь совет. Командование, лорд-маршал, само собой, остается за вами.
– Само собой, – эхом отозвался Крой.
Прозвучало, впрочем, неубедительно. Шутка ли: ведь это же первый из магов – человек, возраст которого, по слухам, исчисляется сотнями лет, и который владеет магическими силами; который, говорят, сам выковал Союз, возвел на трон короля и обратил в бегство гурков, повергнув при этом в прах добрую половину Адуи. По крайней мере, так говорят. Мало кто известен нежеланием хоть во что-нибудь да вмешаться.
– Э-э… Смею вам представить генерала Миттерика, командующего второй дивизией его величества.
– Генерал Миттерик? Даже взаперти со своими книгами я слышал истории о вашей доблести. Сочту за честь.
– Нет-нет, что вы! – генерала распирало от истовости. – Это я, я сочту за честь!
– Можно и так, – веско изрек Байяз.
Крой в последовавшей тишине решительно бросился в атаку.
– А это мой первый помощник полковник Фелнигг. А вот это вождь тех северян, что противостоят Черному Доу и сражаются на нашей стороне; имя ему Ищейка.
– Вот как? – поднял брови Байяз. – Думается, у нас был общий друг, Логен Девятипалый.
Ищейка ответил спокойным взглядом – единственный человек в комнате, не выказавший перед Байязом благоговейного трепета.
– Если и есть кто на свете, способный провести Великого Уравнителя, так это был – или есть – он. В любом случае, он для Севера большая утрата. Да что там, для всего мира! Великий человек, вспоминать о котором надлежит с прискорбием.
– Человек как человек, – пожал плечами Ищейка. – Есть в нем хорошее, есть плохое, как у всех. А насчет прискорбия, так это смотря у кого спросить.
– Справедливо.
Байяз печально улыбнулся и произнес на языке северян:
– А ты, я вижу,
– Как и ты, – откликнулся Ищейка.
Сомнительно, чтобы кто-нибудь в этой комнате понял хоть слово. Горст, при всем знании языка, и то усомнился.
Крой между тем шел дальше.
– А вот это…
– Бремер дан Горст, разумеется!
Теплым рукопожатием Байяз потряс Горста по самые ботфорты. Для человека такого возраста и сана хватка была на удивление крепкая.
– Я видел, как вы фехтовали с королем. Сколько уж лет минуло – пять? Шесть?
Горст мог исчислить не только годы, но даже дни и часы.
«В жизни моей, подобной тени, гордиться приходилось разве что поддавками в фехтовальных поединках».
– Девять.
– Девять, подумать только! Надо же, десятилетия мелькают, как листья на ветру. Никто так не заслуживал титула, как вы.
– Я оказался во многом посрамлен.
Байяз подался ближе.
– Вы оказались биты, и это единственное, что принимается во внимание.
Он шлепнул Горста по предплечью, как если бы они поделились им одним известной шуткой; а выходило, что она известна только Байязу.
– Но не вы ли состояли в числе рыцарей-телохранителей? И разве не вы охраняли короля в битве при Адуе?
Горст почувствовал, что зарделся.
«Да, то был я, и всем это хорошо известно. А ныне я – не более чем злосчастный козел отпущения, использованный и брошенный, как какая-нибудь беспутная служанка, грубо употребленная сынком сиятельной особы. Я теперь…»
– Полковник Горст здесь у нас в качестве королевского обозревателя, – решил пояснить Крой, почувствовав заминку.
– Ах да, – Байяз, спохватившись, щелкнул пальцами, – еще бы. После того, что делалось в Сипано.
Горст вспыхнул; само название города хлестнуло, как пощечина. Сипано… Да, все просто – после того, как он четыре года назад почти безотлучно находился там, среди безумия Дома утех Кардотти. Шаткой поступью крался сквозь дым, разыскивая в отчаянии короля. Добирался до лестницы, смотрел на лицо в маске… А затем долгий, еще более муторный путь назад, среди порочащих душу и тело бесчинств, позорных оргий. Лица в комнате внезапно поплыли нестерпимо яркими, смазанными кометами – при этом, как ни странно, с ухмылками. Горст открыл пересохший рот, но, как обычно, ничего не выговорил.
– Ничего, ничего, – маг похлопал Горста по плечу с уничижительным добродушием, как какую-нибудь одряхлевшую, полуслепую служебную собаку – дескать, на вот тебе кость, по старой памяти. – Может, дослужитесь еще, и вновь завоюете благосклонность короля.
«Может, и дослужусь, тайная ты дырка от сраки. Если весь изойду кровью на Севере».
– Может быть, – сумел прошептать Горст.
А Байяз пододвинул стул и сел, сложив пальцы домиком.
– Ну что. Какова обстановка, лорд-маршал?