Герои Эллады
Шрифт:
— Царица, — сказал Язон, — благодарю за ласковый приём, за доброе слово, но я не могу остаться и быть царём на Лемносе, как ни прекрасен твой остров и твой город. Мой путь далёк и долог, и я должен исполнить то, что обещал. Я должен добыть золотое руно.
Но опечаленная царица глядела на Язона так ласково, и так весело звучали песни в городе, и так беззаботно плясали красивые девушки на площадях и перекрёстках, а старая Поликсо так добродушно ворчала: «Куда торопиться? Зачем спешить за гибелью? Пусть опасность сама ищет героя…»
Пиры сменялись пирами. Проходили часы, и дни, и ночи, а аргонавты
Долго ждал их Геракл, наконец отправился сам в город и стал бранить своих беспечных товарищей:
— Для того разве построен наш «Арго», чтоб волны били его о лемносский берег? Для того разве собирал нас Язон со всей Греции, чтоб пировать в гостях у женщин? Попутный ветер толкает корму «Арго», сильно натянут причальный канат, вот-вот оборвётся. Кто не хочет быть неженкой и нахлебником у женщин — вперёд, в путь за золотым руном! В путь, аргонавты!
Пристыжённые, словно с похмелья, собрались снова вместе аргонавты и стали готовиться к отъезду.
Лемносские женщины принесли им на корабль всего, чем богат был остров, и плакали, провожая героев, потому что успели уже их полюбить и не хотели расставаться с ними.
— Желаем вам счастья и в плавании и в вашем опасном деле, — сказала Язону, царица Ипсипила и тихо прибавила: — Если ты добудешь золотое руно и захочешь вернуться на Лемнос, я отдам тебе город, и власть, и свою любовь. Помни обо мне.
Но слезы были у неё на глазах, потому что она предчувствовала, что аргонавты никогда не вернутся на Лемнос.
Геракл поднял со дна камень, удерживавший на волнах корабль. Отвязали от лемносской скалы причальный канат, и, свернувшись змеей, он послушно лёг у ног кормчего.
Гребцы были все на местах.
Язон дал знак — враз взлетели вёсла, и «Арго» снова двинулся в путь.
Аргонавты плыли прямо на восток и долгое время ничего не видели вокруг, кроме моря и неба. Потом впереди показался берег. Между двумя грядами невысоких прибрежных холмов засинела узкая полоса пролива. Волны с шумом теснились в проливе, и белая пена билась у берегов.
Аргонавты приближались к тому месту, где утонула Гелла, упав с золотого барана.
— Геллеспонт! — сказал кормчий Тифис.
Быстроходному, лёгкому «Арго» не страшны были ни водовороты, ни быстрое течение, и аргонавты долго плыли по узкому, длинному проливу, с любопытством разглядывая близкий берег. Миновав пролив, они решили сделать остановку, прежде чем плыть через Пропонтиду — второе море, которое лежало на их пути. Они приблизились к берегу.
Перед ними была низкая зелёная равнина, покрытая сочной травой. Море глубоко вдавалось в эту равнину и образовало тихий залив. Узкая дорожка, словно земляной мостик, шла вверх, на высокую тёмную крутую гору, похожую на большого взъерошенного медведя.
Тихо и мирно было всё на берегу. Стадо жирных овец бродило по пастбищу; у самого моря сушились на солнце рыбачьи сети.
Аргонавты направили свой корабль в залив, нашли удобное место и причалили.
Долионы рассказали аргонавтам, что ведут свой род от бога морей Посейдона, что Посейдон — их покровитель и защитник от всех врагов. Они показали на высокую гору, нависавшую над заливом, и сказали, что это Медвежья гора. На ней живут шестирукие великаны; они могучи и свирепы, но боятся Посейдона и потому не трогают долионов.
Скоро явился на берег и царь долионов. Он был очень молод, почти мальчик, безусый и нежный. Его звали Кизик, как и землю, на которой он царствовал. Кизик почтительно приветствовал героев и пригласил их на пир. Пир был очень прост — зажарили самых жирных баранов из царского стада и принесли плодов и вина. Юный царь был весел, повёл гостей на Медвежью гору — посмотреть на море, рассказал им, как лучше плыть, показал им свои луга и сады и подарил десяток лучших овец на дорогу.
Переночевав у гостеприимных долионов, аргонавты на следующее утро собрались в путь, простились с Кизиком и взошли на корабль.
Вдруг огромные камни словно сорвались с Медвежьей горы, полетели в воду около «Арго»; послышался дикий рёв, и путешественники увидели великанов. Они были вышиной с молодую сосну, и у каждого, как сучья у дерева, торчали шесть длинных рук: две, как у людей, — от плеч, две у пояса и ещё две по бокам. Великаны с шумом выворачивали камни из горы, отрывали целые скалы и бросали в залив, чтоб загородить выход кораблю в открытое море. Каменные глыбы обрушивались в воду, грозя раздавить «Арго». Долионы в страхе разбежались, попрятались, и сами аргонавты смутились. Тогда Геракл схватил свой лук и, став на носу, начал поражать великанов стрелами. Один за другим, как подрубленные под корень деревья, падали великаны с горы в море. Прикрывшись щитами от камней и осколков, аргонавты сошли на землю и вступили в бой с шестирукими. Великаны были перебиты, и, оставив их поживой для рыб и птиц, аргонавты отплыли от Кизика.
Весь день «Арго» быстро плыл, удаляясь от Медвежьей горы. Когда наступил вечер и корабль был уже далеко от берега, в открытом море вдруг поднялся сильный ветер. Обрадовавшись ветру, аргонавты поставили паруса и легли спать, не заметив, что ветер был обратный. Ночью буря пригнала их назад к Кизику, но в темноте они не узнали места и подумали, что это какая-то новая страна на их пути. Они пристали к берегу и сошли на землю, грозно бряцая оружием.
Долионы в ночной тьме тоже не узнали аргонавтов. Услышав плеск вёсел и звон мечей, они подумали, что это морские разбойники, воспользовавшись бурной, тёмной ночью, напали на Кизик. Мечами и копьями встретили теперь долионы своих вчерашних гостей. До рассвета шёл на берегу жестокий бой. Аргонавты были опытнее в бою и сильнее, и множество долионов было убито. Сам юный царь был насмерть поражён метким копьём Язона.
Когда же рассвело и стало ясно видно всё вокруг, противники с ужасом увидели, что в темноте ночи они сражались с друзьями.