Герои былых времен [HL]
Шрифт:
— Наверное, с течением столетий он остепенится, — предположила Энка. — Так бывает. В ханжество чаще всего впадают именно те, кто особенно грешил в молодости.
— Какая же у него молодость? — удивился Эдуард. — Ему лет сорок, не меньше!
— Что такое сорок лет для бессмертного демона? Раннее детство!
Хельги недовольно поморщился. По логике сильфиды получалось, что он в свои «двадцать с лишним» и вовсе несмышленый младенец. Хотел возразить, но промолчал, решив не заострять внимания на этом щекотливом вопросе. Потому что сильфида обязательно придумает в ответ какую-нибудь гадость.
— Ну
А дальше был Кансалон.
Средневековый, он оказался ничуть не меньше современного. Напротив, именно на эти годы пришелся пик его процветания.
К городским воротам, окованным сияющей на зимнем солнце бронзой, вела отличная, мощенная камнем дорога. Стены городских укреплений были новыми, и дома были новыми — много богатых каменных домов. Стены их украшала цветная мозаика — желтые львы на синем фоне, хищные птицы, затейливые южные узоры…
Почти ничего из этого великолепия не сохранилось до наших дней. Время, и особенно войны, не пощадили хрупкую красоту. Осыпались цветные плитки, остались скучные, грязно-желтые стены и бесконечные неопрятные торговые ряды…
Но так будет спустя многие столетия. А в ту далекую эпоху город еще не успел превратиться в рынок, а роскошные дворцы, сады и фонтаны уступить место лавкам и лабазам.
И кроме почтенных представителей торгового сословия обитали здесь знатные горожане, богатые вельможи, бравые военные, хитроумные маги и колдуны.
И среди них некто Зебет Аб-Хакал. Хотя в народе его чаще называли «Тот, чье имя произносят тихо». Потому что был он знатным горожанином, богатым вельможей и, что самое главное, еще и могучим магом. Из тех, что черпают силу свою в черных книгах и еще более опасных источниках.
Дурная слава ходила о нем по Кансалону. Поговаривали, что по ночам он раскапывает свежие могилы и плодит дурных мертвецов. Забирает младенцев у собственных рабынь и кровью их кормит степных демонов, чтобы те ему служили. У недругов своих вытягивает сущности и вселяет в опустевшие тела злобных духов. Для своего гарема крадет невест из-под венца, а вместо них подсовывает женихам суккубов, отчего здоровые, крепкие юноши чахнут на глазах. Так говорили кансалонцы, и перечень этот можно было продолжать и продолжать. Что в нем было правдой, что вымыслом, какие злодеяния вершил сам Зебет Аб-Хакал, а какие его коллеги по цеху — сказать трудно. Не было в Кансалоне того, кто решился бы спросить об этом самого черного мага.
Даже хайдар — правитель Кансалона — трепетал перед его силой. И как бы ни хотелось ему избавиться от своего опасного подданного, поделать он ничего не мог — боялся. А потому Зебет Аб-Хакал обитал в великолепном дворце в самой лучшей части города, имел сан придворного, занимался своим жутким промыслом и, между прочим, исправно платил налоги в хайдарскую казну.
Правитель тревожился зря. Если бы Зебет Аб-Хакал захотел, он мог бы в одночасье свергнуть законного властелина и занять его трон. Но магу не нужна была власть над Кансалоном, городом, который он презрительно именовал «случайной свалкой народов и языков посреди бесплодной равнины». Он мыслил шире, масштабнее.
И приближение магического артефакта огромной силы не могло укрыться от его
Он следил за продвижением артефакта по степи от самого Трегерата и гадал: откуда такое диво? Постепенно картина прояснялась. Его несли на юг четверо. Трое юношей — и они были неопасны — недоучки, подмастерья. С такими можно расправиться одним щелчком пальцев. Четвертый — старик. Профессиональный маг выдающейся силы, причем она прибывала с каждым днем! Чтобы противостоять такой магической мощи — а делать придется, ведь владелец не отдаст свое сокровище без боя, — требовалось без промедления нарастить собственную силу. И способ был только один…
Не так-то просто найти четверых путников в огромном городе!
Одно было известно точно — в Кансалон Странники вошли, а из него еще не вышли.
Охранник северных ворот их хорошо запомнил, потому что сначала не хотел пропускать, приняв за нищих. Потом все же пропустил, сам не понял почему. Будто заставил кто-то! Колдовство, не иначе. А несколько часов спустя гонец принес ему свиток с тайным приказом: сам Верховный колдун повелел, всех подозрительных путников пропускать в город беспрепятственно, но из города не выпускать до особого распоряжения. Этой ценной — тайной! — информацией привратник охотно, но небезвозмездно поделился с Рагнаром. Именно ему пришло в голову поговорить с караульными.
— Что же получается, теперь и нас из города не выпустят? — встревожился Эдуард. Он уже неплохо разбирал аттаханское наречие.
Стражник бросил на него равнодушный взгляд:
— А в вас-то чего подозрительного? Наемники и есть наемники, а может, и убийцы, ежели по следу идете. Мало ли таких по округе шастает!
Первое, что предприняли «наемники, а может, и убийцы», войдя в город, — кинулись к другим воротам, южным. Там подтвердили: никакой старик со спутниками покинуть город не пытался, у ворот его не видели.
— Значит, они до сих пор в городе! — заключил Рагнар. — Надо искать.
Стали искать — и поняли смысл народной мудрости об иголке в стоге сена! Притом что сами Странники даже не думали скрываться! Видели их и возле дома целителя Каззара, и на рынке, где они покупали дорожную снедь, и еще в самых разных местах, причем совсем недавно! «Да только что за угол завернули, догоните, ежели поспешите».
И они спешили, да еще как! Но след, казавшийся таким надежным, всякий раз обрывался и возникал в новом месте. До самого вечера пробегали преследователи по городу, издергались, устали как собаки — и все впустую! Странники остались недосягаемы, будто заговоренные!..
Это совсем простое колдовство — вложить в чью-то голову ложное воспоминание. Любой ученик справится, тем более столь усердный и прилежный, как Гастон Шин. Стоило ему почувствовать, что враги вот-вот настигнут Учителя, и он сбивал их со следа. Наводил чары на встречных прохожих, вот те и говорили чего не было. И никому из новых спутников даже в голову не пришло заподозрить спасенного юношу в недобром. Все-таки они были еще слишком молоды и неопытны, чтобы до конца сознавать, что такое слепая вера фанатика.