Герман Геринг
Шрифт:
2 июля в Лондоне, в одном из клубов консервативной партии, был устроен обед для влиятельных деловых людей и политиков, на котором обсуждали отношения между Англией и Германией. Оказалось, что все присутствующие встревожены положением дел в Европе, и шведский промышленник Биргер Далерус, бывший среди приглашенных, предложил провести встречу с Герингом, чтобы прояснить ситуацию.
Далерус поддерживал знакомство с Герингом с 1934 г., что было известно его собеседникам. Все согласились с тем, что предлагаемая встреча может принести пользу: англичане попытаются объяснить немцам свою позицию и развеять их опрометчивые надежды на то, что новые агрессивные действия сойдут им с рук, как это бывало раньше. Далерус пообещал немедленно вылететь в Берлин для встречи с Герингом.
Прибыв в Берлин, а потом в Каринхалле, он поразился
Далерус поразился изменениям, произошедшим в Каринхалле с 1935 г., когда он был тут в последний раз. Тогда здесь стоял лишь небольшой бревенчатый дом грубой постройки, а теперь возвышалось красивое двухэтажное здание, выстроенное в «германском стиле» и состоявшее из центрального корпуса и двух боковых пристроек. В нем имелось несколько кухонь, просторная гостиная и кинозал на 100 мест, а хозяин занимал огромный роскошный кабинет, увешанный картинами старых мастеров. Стройка еще продолжалась, и Далерус, не поленившийся поговорить с рабочими, узнал, что здесь будет выстроен целый замок, еще больший по размерам.
Начались долгие переговоры, результатом которых стало решение провести встречу Геринга с англичанами в Швеции и там обсудить все вопросы. Гитлер, поставленный в известность об этих планах, потребовал, чтобы была соблюдена строжайшая секретность (он не хотел, чтобы контакты с англичанами помешали заключению договора с СССР, который он задумал).
6. Большая политическая игра
Итак, начиналась Большая Политическая Игра, в которой Гитлер, и это надо признать, переиграл поначалу всех своих противников: и англичан с французами, и Сталина, и польское правительство. Он сделал себя центральной фигурой этой игры, потому что для каждого из его оппонентов у него была приманка, которую он искусно использовал. Поведение англичан и французов определяли два главных стимула: их нежелание воевать (по крайней мере, в ближайшее время) и их стремление натравить друг на друга Германию и Советский Союз, чтобы спокойно понаблюдать со стороны за схваткой двух кровавых режимов, а потом, когда они как следует измотают друг друга в войне, продиктовать им обоим условия мира.
Для Сталина приманкой служили земли Западной Украины и Западной Белоруссии, отошедшие к Польше после того как Советская Россия проиграла этой стране войну в 1921 г. И, разумеется, Сталин хотел получить отсрочку назревавшей войны с Германией.
Что касается Польши, то с ней Гитлер не собирался церемониться, продиктовав ей свои условия и получив Данциг и «Польский коридор» миром или войной, как он получил до этого Судетскую область у Чехословакии. Адъютант Геринга Боденшатц говорил об этом так: «Поляки ведут себя заносчиво и самонадеянно по отношению к Германии, потому что уверены в поддержке западных держав, а может быть, и России. Но это самообман с их стороны, не более того. Фюрер обязательно сначала с кем-нибудь договорится, например с Россией, так что войны на два Фронта не будет!»
Таким образом, у Гитлера было что предложить и Западу, и Советскому Союзу, и к тому же он знал, что его противники глубоко не доверяют друг другу и не выступят против него единым фронтом, что являлось для него главной опасностью, впрочем, почти теоретической; во всяком случае, ее можно было попытаться исключить. Имея на руках такие козыри, было бы просто грешно не вступить в игру, и Гитлер ее начал, ведя переговоры то с одной, то с другой стороной и выбирая момент, чтобы сделать решающий ход.
На таком фоне инициатива Далеруса выглядела, пожалуй, наивной и запоздалой. Гитлер все уже просчитал на много ходов вперед, и до 1 сентября оставалось слишком мало времени. Угрозу Второй мировой войны могли отвести только самые решительные меры со стороны английского правительства, оказавшегося к этому не готовым: англичане, похоже, хотели заручиться поддержкой
С 9 июля в Германии началось время летних отпусков, и Геринг решил совершить путешествие по внутренним водным путям страны на своей яхте «Карин-2», взяв с собой жену и друзей. Отправившись, они побывали сначала в городе Эссен у Тиссена, спросившего Геринга: «Неужели правда, что фюрер ведет переговоры о мире с Советским Союзом? Это невероятно, как можно полагаться на дружбу с «красными»? Ведь союз с ними откроет двери для большевиков в Европу, и это станет трагедией для Германии!» Геринг поспешил успокоить друга: «Фюрер ведет переговоры для вида, чтобы предотвратить новую мировую войну, и только!»
Плавание по рекам и каналам среди мирных пейзажей Германии было прекрасным отдыхом, но мысли об опасности уничтожения всей этой красоты не давали Герингу покоя. Он знал, что его люфтваффе могут справиться с Польшей, но не выстоят в большой европейской войне, а на попытки Гитлера сблизиться с Советским Союзом он смотрел с недоверием.
Пока Геринг отдыхал на яхте, Гитлер прибыл в Байрейт, чтобы присутствовать на фестивале музыки Вагнера, открывшемся 24 июля. Это было его последнее посещение фестиваля, закончившегося 2 августа исполнением симфонической сюиты «Гибель богов». 25 июля Гитлер узнал, что из Лондона отправилась в Москву англо-французская военная миссия для ведения переговоров с советским правительством. Это известие не обеспокоило Гитлера: он знал, что западные державы не горят желанием заключить договор с СССР и не собираются делать Сталину серьезных предложений, а миссию направляют с целью узнать получше намерения советского руководства. «Да и вообще, пока они доплывут из Лондона, — подумал Гитлер, — можно будет спокойно дослушать концерты на фестивале!» Его прогноз оправдался: поездка англо-французской делегации закончилась ничем: союзники вели беспредметные дискуссии, тянули время, а затем убрались восвояси; у некоторых участников их делегаций не было даже официальных полномочий на ведение переговоров.
Геринг, закончив поездку на яхте, пригласил к себе Мильха и Удета и приказал им, во изменение прежних планов, сделать главный упор на выпуск бомбардировщиков, а не истребителей; было намечено создать к апрелю 1943 г. бомбардировочный флот, насчитывающий 4330 самолетов. После совещания Геринг сел в ожидавший его специальный поезд и отбыл в Бредштедт, на переговоры с делегацией английских промышленников.
Глава 24
Первый опыт блицкрига
За неделю польская армия была полностью разбита. Большая часть из ее 35 дивизий — все, что удалось мобилизовать, — была либо разгромлена, либо зажата в огромные клещи, сомкнувшиеся вокруг Варшавы.
1. Танки против кавалерии
На одном из участков фронта, где танки Гудериана неслись на восток, пересекая «Польский коридор», они были атакованы Поморской кавалерийской бригадой, и место, где развернулась контратака, стало ареной отвратительной кровавой мясорубки. Лошади против танков! Немцы просто раздавили их гусеницами своих машин.
«Я не хотел войны и не я ее развязал, наоборот, я делал все, чтобы ее избежать, ведя переговоры. Когда она разразилась, я старался обеспечить нашу победу. Против нас сражались три ведущие мировые державы, вместе с другими государствами, и в конце концов нам пришлось уступить». Таковы были слова Геринга, сказанные им в заключительной речи на заседании Нюрнбергского трибунала в 1946 г. В них содержится указание на его попытки сохранить мир в августе 1939 г. По его словам, сначала он был уверен, что Польша не рискнет начать войну против Великого Германского рейха, потому что этого не захотят Великобритания и Франция. Но война все-таки началась, вопреки его желанию, но по воле Гитлера, заключившего пакт со Сталиным, и Геринг, как он говорил, «ничего не мог с этим поделать». Он понял только, что Гитлер просто использовал его в своих целях, как марионетку, отправив вести переговоры с представителями Англии, хотя он, Геринг, вел эти переговоры со всей серьезностью и искренностью.