Герда
Шрифт:
– А ты где учишься? – спросил я. – В какой школе?
– Я? Я на бухгалтера, в колледже.
– Хорошая профессия.
Саша пожала плечами.
– Ты правда хочешь стать бухгалтером? – спросил я серьезно.
– Не знаю, – Саша улыбнулась. – Надо где-то учиться… То есть я, конечно…
Она замолчала.
– Короче, мать четыре года деньги откладывала, – сказала Саша. – Ну, у нее… надежды, короче, а я не могу…
Саша отвернулась.
Это понятно.
– Хочется сделать что-то настоящее, – сказала вдруг Саша. – Что-то… большое. А что большое может сделать бухгалтер?
– А я вертолетчицей хочу стать, – вмешалась Алька.
– Зачем?
– Это здорово. Летай себе туда-сюда и никаких пробок. За вертолетами перспектива, так что я заранее на курсы записалась. Надо смотреть в будущее, я смотрю. А вы?
– Я?
– Ну да, ты и Юля. Вы смотрите? Вот Гоша не смотрит, он у нас пустоцвет, о будущем совсем не думает. А надо. Ведь надо?
– Надо, – согласилась Саша. – Я думаю. И Юлька тоже… Она стипендию откладывает.
– Зачем?
– Это тайна. Наверное, «Логан» себе прикупить хочет.
Показалась Юля. С разочарованным видом. Впрочем, она, похоже, всегда с разочарованным видом бродит. Наверное, она все-таки булимичка. Как она с таким настроением может строить пальмы? И я совсем не пустоцвет.
– Ну что, ничего не нашла? – спросила Саша.
Юлька печально кивнула. Уныло. А мне ее жалко даже стало. У нее явно был талант, кажется. Только непонятно какой – кулинарный или дизайнерский. А может, какой-то общий, дизайно-кулинарный. А еще руки она держала за спиной, ну, я сразу подумал, что у нее там топор. Возьмет и убьет всех, закопает в погребе с прошлогодней картошкой.
Но это оказался не топор.
– Вот, – сказала Юля.
И достала из-за спины желтую жестяную банку. Без этикетки, немного проржавевшую, немного помятую.
– Сгущенка! – обрадовалась Алька. – Давайте сварим! Обожаю вареную сгущенку, а ма редко покупает!
Саша повертела банку и так и сяк, поболтала ею, прислушиваясь. Банка выглядела несъедобно, но есть хотелось.
– Непонятно… Это что?
Юлька пожала плечами.
– В подвале нашла. Там больше ничего нет, только это.
– А вдруг там тушенка? – предположила Саша. – Или горошек?
– Не булькает ведь, – сказала Юля. – Значит, скорее всего, сгущенка. Старая, наверное, уже засахарилась.
– Банка странная, – заметила Саша. – Сгущенку в такой не выпускали.
– Выпускали, – возразила Юля. – Я точно помню, выпускали,
– Возражения снимаются.
– Это, наверное, не сгущенное молоко, это, наверное, сгущенные сливки. Я помню…
Юля облизнулась.
– За час сварится, – сказала Саша. – Разжигайте мангал, сейчас сковородку притащу.
Юля опять побрела в дом. Так же уныло, как мертвая. Ей бы в зомби-трэш, можно вполне без грима, большая экономия средств.
– Огонь надо развести, – сказала Саша. – Если хотите варить.
– Хотим, – за меня ответила Алька. – Хотим. Хотим.
Саша отправилась к колодцу доставать воду, а я развел в мангале огонь. Причем с первой попытки – у Юли дома оказались охотничьи спички, они горят и под водой, а в мангале особо хорошо. Взял три полена, залил парафиновой растопкой, кинул спичку.
Алька захлопала в ладоши. Герда поморщилась от запаха серы и отступила, Саша принесла ведерко с водой и поставила его на барбекюшницу.
– Будем варить, – сказала Саша. – Все равно делать нечего, а так хоть время пройдет. Иногда время исключительно гадкая вещь. А иногда наоборот.
Вода в ведре не закипала долго, мы стояли вокруг и смотрели в него, грели руки над огнем, и это почему-то было интересно. Я подкладывал в мангал дрова, и вот вода закипела, в ведре забили горячие ключи, Юля засекла время и сказала, что так нужно почти час варить, а пока мы можем спокойно пойти посмотреть окаменелости, здесь недалеко, в карьере.
– Тут и окаменелости есть? – спросила Алька. – Здорово!
– Да нет тут окаменелостей, – сказал я. – Юля шутит.
Мне совсем не хотелось идти в какой-то карьер.
– Есть тут окаменелости, – возразила Юля. – Тут недалеко глину разрабатывали, там много всего нашли. Пойдемте, посмотрим.
Я был против, но девчонки проголосовали «за», и мы пошли смотреть карьер.
Он находился совсем недалеко, по замусоренной тропинке метров триста в сторону холмов – и вышли к большой яме, раскопанной прямо посреди низкорослого перелеска.
Яма оказалась давнишняя и странная, верхний слой почвы был срезан, и под ним обнаружился черный бугристый пласт, вылизанный дождями и солнцем до блеска, посреди этого пласта возвышался рваный гребень, и Алька тут же сказала, что это, конечно же, Ктулху.
– Ну, или какой-нибудь его родственник, – неуверенно добавила она. – У него много родичей, Бегемот, Левиафан… А главный его враг – это Спагетти-Монстр. Но это не он…
– Это хребет динозавра, – уныло объяснила Юля. – Он тут застрял в асфальте.