Герцогиня-служанка
Шрифт:
– Осторожнее, блины! Падают!
На мой возглас в глазах мачехи промелькнул испуг, она резко развернулась к плите. Поняв, что я обманула, посмотрела на меня, но я была проворнее и уже держала в руках заветную тарелку с блинами. Пусть только попробует замахнуться, и завтрак окажется на полу.
– Приготовишь обед и отправишься зарабатывать деньги в город, драгоценная моя доченька, – последнее слово она практически выплюнула.
– Как зарабатывать, кто меня возьмёт на работу?
– А это не мои проблемы, Бель, но завтрак чтобы утром стоял на столе! И не смей опорочить фамилию отца! В прачки
Приплыли рыбы к акуле!
Я помогла подняться Роби.
– Зря вы так, хозяйка, – расстроенно произнёс моронг. – Аннабель никогда не перечила, даже слова не говорила госпоже.
– Ничего страшного, прорвёмся, – я погладила по плечу Роби и задумалась. – Скажи, а на кого в городе не позарятся лихие людишки?
Глава 4. И без фруктов не приходи!
После того как моронги накрыли в столовой завтрак, мы решили прибраться на кухне и поставить тушиться курицу на обед. Подумав, я вновь задала вопрос, кого не трогают в городе бандиты и другие асоциальные личности. Как же мне не хватало знаний о городе и этом мире.
Роби смешно почесал макушку и произнёс:
– Благородных, думаю, не тронут, потому что те всегда с охраной ходят.
– Нет, не вариант, охрану взять неоткуда, – я качнула головой.
– В городе более или менее спокойно, войска же квартируют. Часто улицы патрулируют. О, вдов ещё не трогают. Понимают, что кормильца в доме не осталось, да и что с одинокой вдовы возьмешь.
– А как все узнают, что идёт вдова?
– Вдовы всегда в чёрное облачены, а некоторые траурную вуаль носят, – прошептал Роби, оглядываясь на входную дверь.
Я тут же закрыла рот: раз моронг прислушался, значит, кто-то сюда идёт. Так и есть, двери распахнулись, впуская сестриц.
– Бездельничаешь? – Аделла с презрением обвела кухню. – Опять матушку прогневила? Сколько раз тебя учить, что благочестивая девушка должна старших молча слушать и со всем соглашаться. Матушка всерьёз подумывает отправить тебя в монастырь.
– Аделла, разве ту, что роется на кухне в грязи, чему-то можно научить? Это она и её отец виноваты, что мы оказались в таком ужасном положении. Я готова выйти замуж за старика, только бы выбраться из нищеты, – взгляд говорившей Виорики упал на сковороду, в которой остался одинокий блин. Она зыркнула глазами на сестру и тут же, не спрашивая, схватила блинчик.
– Виорика, отдай мне половину, я же твоя сестра!
Девушки, перетягивая блин, быстро его разорвали на две неровные половины.
– М-м… Как же вкусно! – не сдержала возгласа сестрица.
Как хорошо, что мы с моронгами поели до того, как я начала печь для оголодавших родственниц.
– Через сколько обед будет готов? – полюбопытствовала Аделла, осматриваясь.
– Только что завтрак закончился, не раньше чем через четыре часа, дорогая, – отвечая, я всеми силами пыталась спрятать сарказм, не время пока показывать зубы.
– «Дорогая»? – Виорика, облизнув палец, прищурилась и пристально на меня посмотрела. – После того как ты очнулась,
– Подожди, Виорика, мы не за этим сюда пришли, – одёрнула девушку Аделла. – Аннабель, раз ты сегодня идёшь искать работу и деньги, то на обратном пути купи нам яблоки. Фруктов хочется.
Я протянула руку вперёд.
– Что? – вскинулась Аделла.
– Как что? Жду деньги на фрукты, – улыбнулась в лицо наглой сестрице.
– Да ты совсем совесть потеряла? На заработанные и купишь! А не купишь, матушке пожалуюсь! Она тебя выпорет! – судя по её выражению лица, не шутила. – Идём, Виорика. Всё этой простушке нужно разжевать.
Я выдохнула лишь тогда, когда голодные сестрицы покинули кухню.
– Значит, вдову не тронут. Покажете, где моя комната? Проведёте так, чтобы никто не заметил? – спросила у притихших моронгов.
– А зачем? – шёпотом спросил Роби.
– Чёрное платье поискать, волосы в порядок привести, – не собираюсь, не продумав всё до мелочей, отправляться на поиски еды, денег, а, может, и лучшей жизни. Ни в какие прачки идти я не собираюсь. Пусть мачеха сама в ледяной воде стирает.
– Госпожа, но в вашей комнате пусто, – Роби повесил голову. – Ваши вещи первыми были проданы и разобраны сестрицами. Даже расчёску умыкнули.
– Расчёску? Но как мне быть? Без чёрного платья я боюсь выходить, вуаль бы ещё.
– Подождите расстраиваться, Аннабель, – увидев моё погрустневшее лицо, заторопился Шусти. – Если вы не побрезгуете старыми вещами, то мы можем провести вас на чердак. Там много вещей осталось ещё от ваших бабушки и прабабушки. И мужские вещи есть, – зачем-то добавил он. – Чердак очень длинный, пыльный, и госпожа Генриетта никогда туда не ходит. Боится мышей. Но их там не водится. Это мы иногда там шуршим, хоть как-то пытаясь отомстить хозяйке за ваши и наши мучения. Аннабель знала про чердак и иногда пробиралась туда, когда никто не видел, перебирала старые вещи, рассматривала картины с родственниками и плакала так жалостливо.
– Мачеха же думала, что под потолком завелось приведение, и даже переехала с третьего этажа на второй, – добавил Роби.
Я повернулась вокруг своей оси и попросила моронгов выбрать мне наряд с чёрной плотной вуалью и, если есть, то принести расчёску, любую, главное – собрать и спрятать волосы.
Те поклонились, а я же приступила к приготовлению обеда. Куриные ножки были среднего размера, поэтому у меня получилось разделить их на четыре части, хотела одну себе оставить, но не удалось…
Всё, что было в моём арсенале, это лук, капуста, куриные ножки, масло и сокровище этой кухни – приправы в мешочках.
На ум пришла лишь тушёная капуста. Вымыв глубокую сковороду, оставила её в стороне. Четыре части курочки обмазала маслом, перенюхала и перепробовала все приправы, нашла сушёный толчёный чеснок с примесью ещё чего-то, аналог кардамона, тмина и ароматный чёрный перец.
В тарелке замариновала курицу с луком и приправами. Не откладывая, приступила к нарезке капусты. С ней справилась быстро, жаль, морковки не было, но и так неплохо. Капуста не казалась жесткой, но я всё равно помяла её руками, предварительно посолив. Приправила маслом, перцем, переложила в сковороду.