Герцогиня и султан
Шрифт:
Шейх вынул два ножных браслета, серьги и кольца.
– Это хильхаль, – принял браслеты Абдулла. – В шкатулке осталась цепочка, который ты закреплять шапочка. Зирак называется.
Абдулла помог Жаккетте надеть ножные браслеты, отступил в сторону, осмотрел ее и остался доволен.
– Когда господин дарит тебе этот набор, он показывает, что Аллах наделил его величайшим терпением! – сказал он.
– Почему? – тут же простодушно купилась на шутку Жаккетта.
– Потому что, когда перед любовью ты будешь снимать весь
Шейх тоже улыбнулся.
Абдулла достал из-за подушек арабскую лютню – Жаккетта уже знала, что она называется «уд».
– Господин просит тебя потанцевать.
Под чуть печальную мелодию, извлекаемую Абдуллой из инструмента, Жаккетта кружилась на ковре, позванивая новыми украшениями. Ей было приятно и немного грустно: даже это развлечение не вытеснило из души шейха напряженного ожидания.
Он видел и не видел танцующую Нитку Жемчуга. Что-то, что сильнее всех радостей мира, давило на его сердце.
Жаккетта звенела бубенчиками, улыбалась, стреляла в сторону шейха глазами, но понимала, что все это напрасно. Снять эту боль с сердца ей не дано.
Чего никогда в жизни не видела Жаккетта – так это Абдуллу в ярости. Но сегодня, похоже, был именно такой день.
Утром он, великолепно одетый, с роскошной саблей на боку, гораздо более раззолоченной, чем скромная сабля шейха, важный и надменный, уехал на холеном муле в город. И вернулся серым от гнева. Причем гнев этот нубиец всеми силами старился не показать. Значит, оскорбили не господина в его лице, а именно Абдуллу.
Жаккетта все заметила сразу и заманила нубийца к себе в комнату. Интересно ведь, чем его обидели!
В комнате из Абдуллы, как из проснувшегося вулкана, хлынул поток яростных слов.
– Этот шайтан, сын шайтана, смеет оскорблять меня! Свободные люди! Аллах да разнесет его лавку по кусочкам! Свободные люди! Свободные люди! Аш-шайтан! Мамелюк правит этим стадом ослов, и он смеет задирать нос, да будет плешивой его борода! Свободные люди!
– Что с тобой? – Жаккетта дождалась, когда Абдулла чуть-чуть успокоился. – Попей водички!
Абдулла послушно принял чашу и большими глотками осушил. Постепенно он успокоился и стал нормального темного цвета.
– Смешно! – сказал он. – Почему я все рассказываю тебе, женщина?
– Потому что я твой друг! – Жаккетта забрала у него чашу. – Сам знаешь.
– Знаю! – согласился Абдулла. – Этого не может быть, но это есть.
– Не может? – прищурилась Жаккетта. – Почему не может? У меня много друзей, и я их люблю.
– Ты счастливая! – вздохнул Абдулла. – Живёшь в своем мире, совсем другом. – Не может быть много друзей. Есть господин над тобой, есть ты – господин над другими людьми. Друг – один, два. Кто не хочет занять твое место и делить твое имущество.
– У меня нет имущества и место
– Да, кричал. Тогда у меня тоже не было имущества и было место в клетке у кузнеца! – наконец вернулся в обычное жизнерадостное состояние и расплылся в улыбке Абдулла.
– Ну слава богу, отошел! – обрадовалась Жаккетта. – Так кто такой мамелюк?
– Это династия! – оглушительно захохотал Абдулла.
– Еще одна?! – набычилась Жаккетта. – В придачу к Зайянидам и Альмохадам?
– Да-да! – кивнул Абдулла. Только эта династия не на западе, а на востоке. В Ифрикии, ты помнишь, сидят Хафсиды. Которые и в Триполи. А в Каире правят Мамлюки. Это откуда прибыл вонючий каирец, да пошлет ему Аллах не жизнь, а сплошные невзгоды. Мамлюк – это невольник, раб. Такой, как ты, как я.
– И они правят? А почему? – удивилась Жаккетта.
– Да, они правят этими жалкими людьми, которые называют себя свободными! Из мамлюков состоит гвардия султана Египта. Султан боится своих добрых подданных и делает свою охрану из рабов. Чужой человек в чужой страте. В его войске свободный мусульманин может быть только простым воином, начальником он никогда не станет.
Такого Жаккетта еще не слышала. Чуть привыкнешь к странностям другого мира, обязательно что-нибудь новенькое откроется. И опять все на уши становится. Только привыкла покрывало носить и уяснила, что здесь женщин с открытыми лицами просто не бывает, – туареги нагрянули, у которых женщины и не думают лицо прятать.
Только привыкнешь, что здесь невольники на каждом шагу, хозяин за провинность такому голову снесет и не поморщится, – оказывается, в целой стране они власть над свободными держат. Ну и дела!
– Сначала мамлюки были белые и черные. Они враждовали. Делили власть. Это началось при халифе Хакиме. Черные мамлюки были его личной гвардией! Они схватились с белыми мамлюками. Белым мамлюкам помогали берберы. Вражда шла много лет. В конце концов белые мамлюки вырезали черных. И поняли, что можно не служить повелителю, а самим ставить султана, какой надо.
Белые мамлюки тоже разделились. Рабы из степи жили на острове на Ниле. Аль-Бахр. Их звать бахриты. Рабы с гор жили в цитадели Каир. Аль-Бурдж. Это бурджиты.
Сначала верх одержали бахриты. Они убили неугодного султана, выбрали себе угодного. Потом бурджиты победили бахритов. И султан стал, угодный бурджитам.
Поэтому всеми гордыми свободными людьми который век правит султан из рабов, которых эти свободные люди покупали когда-то на рынке. Так что в их стране лучше быть невольником, чем свободным человеком. И этот шакал меня оскорбил!
Глава XIV
Из усадьбы увели верблюдов. Зачем, Жаккетта не знала.