Герцогиня и султан
Шрифт:
Если хочешь не бояться яда, принимай по утрам такой порошок: возьми два сухих орешка, две фиги, двадцать листочков руты, измельчи и добавь щепотку соли.
Если проглотишь яд – пей молоко. Или смешай микстуру из воды, меда и уксуса. Много пей. Это помогает.
Никто другой не сказал бы тебе и макового зернышка от того, что рассказала Фатима.
Мое сердце привязалось к тебе, мой цветочек, я хочу тебе счастливой судьбы.
Если еда имеет непривычный вкус – никогда не ешь! Деньги копи, не трать и только одна знай, где они лежат. Не верь никому, кроме себя! И
У Жаккетты бухало колоколом сердце, и тряслись колени. Будь ее воля, она бы кинулась, куда глаза глядят, лишь бы не слышать этих советов, не идти к загадочному, наверняка страшному, шейху.
– Масрур! У тебя готово?
Масрур уныло кивнул. Было видно, что вся эта суматоха ему очень не нравится. Он поднес Жаккетте чашку с горячим дымящимся отваром и, утопив глаза в морщинах, погладил ее по голове.
– Пей! – приказала Фатима.
Жаккетта выпила очень пряную, непонятного вкуса жидкость и передернулась. Масрур откуда-то выудил кусочек тростникового сахара и засунул ей в рот.
Первым ощущением Жаккетты от выпитого было чувство, что пар валит у нее из ушей и ноздрей. Словно из кастрюль на замковой кухне.
– Я влила в твои жилы немножко любви! – довольно сказала Фатима, накрывая Жаккетту с головой очень плотным покрывалом. – Масрур, я отдам тебя на растерзание голодным крокодилам, если она увидит хоть одного мужчину до шейха!
Безмолвный Масрур, не интересуясь, где госпожа достанет в Триполи голодного крокодила, поднял Жаккетту, словно куклу, и усадил на осла, специально нанятого на этот день. Фатима села на своего.
Жаккетта, оказавшись в кромешной тьме, намертво вцепилась в луку жесткого седла. Масрур вскочил на свою лошадь, и мини-караван выехал из ворот.
Сначала Жаккеттин ослик бодро припустил вперед, оставив далеко позади и Фатиму, и Масрура. Но пыл его быстро иссяк, и он неожиданно замер посреди улицы. Жаккетта пыталась понукать его, толкать пятками. Бесполезно. Потом решила, что ей, собственно, нет резона проявлять активность. Под покрывалом ничего не видно. Куда везут – неизвестно. Так зачем дергаться? Придя к такому, истинно восточному, решению, Жаккетта решила проковырять щелку в покрывале.
Но тут подоспевшая Фатима каркнула над ухом осла:
– Ир-р-р-ра!!!
И он возобновил движение.
Увы, спокойное течение поездки продолжалось недолго. Осла не иначе как подсунул шайтан.
Караван прибыл на перекресток улиц. Масрур и Фатима благополучно свернули на нужную дорогу, но осел Жаккетты, попущением Аллаха, увидел на другой улице привлекательную ослицу. И с места в карьер припустил за ней, да так резво, что Масрур с Фатимой даже растерялись. Жаккетта, ничегошеньки не видя, тряслась в седле и думала, что вот-вот неминуемо свалится в лужу или в кучу навоза.
Первой опомнилась Фатима, хотя участь попасть на обед к крокодилу грозила Масруру. Осел мчался в направлении кучки оживленно разговаривающих торговцев, несомненно стопроцентных мужчин, в тележку одного из которых и была впряжена серошерстная красавица. Но Фатима издала боевой клич, развернула своего
Смеялись торговцы, смеялись уличные мальчишки, играющие в камешки. Фатима неслась, как армия пророка на неверных. Изнемогающий под ее тяжестью ослик из последних сил догнал блудливого собрата. Фатима решительной рукой совлекла длинноухого с пути греха и направила его по дороге, предначертанной Аллахом.
Жаккетту уже тошнило и от любовного напитка, бродящего в закоулках ее тела, и от богатого на приключения и тряску пути. Хотелось содрать с головы закрывавшее мир покрывало, спрыгнуть с набившего синяки, несмотря на подложенную подушку, седла.
Но тут сильные руки Масрура опять подняли ее и понесли. Затем опустили. Горячая ладонь Фатимы ухватила ее руку и потянула за собой. Затем с головы слетело опротивевшее покрывало, и Жаккетта прямо перед собой увидела сидящего на возвышении. мужчину.
Не очень высокий, но и не маленький. И не такой толстый, как здешние купцы. Уже приятно. Небольшая аккуратная бородка и тонкие усы обрамляют рот. Черные глаза под густыми бровями глядят невозмутимо и чуть устало. Над бровью наискосок уходит под тюрбан шрам. Простое однотонное одеяние и небольшой тюрбан не бросаются в глаза: они обозначают социальный статус их владельца, но не больше. Самое роскошное в его наряде – оружие и пояс.
Он ей приглянулся. Было это действием отвара коварной Фатимы или движением сердца – кто знает? Но Жаккетте очень захотелось понравиться именно этому человеку, может, потому, что он смотрел на нее недоверчиво, словно ожидая подвоха. Жаккетте стало обидно и за себя, и за Фатиму – зря ее, что ли, столько времени мучили, готовя в восточные женщины!
И Жаккетта страстно решила не ударить в грязь лицом.
… Круглолицая, подобная полной луне или динару в фарфоровой чашке, девушка застенчиво улыбнулась и бросила на шейха быстрый взгляд из-под изогнутых, словно тугой лук, бровей.
При взгляде на ее полную грудь и крутые бедра шейх Али почувствовал, что в нем пробуждается интерес к жизни, совсем было угасший после первой покупки.
Фатима дотошно фиксировала все изменения в душе покупателя, словно открытую книгу читая его лицо. И мысленно прибавляла динар за динаром к первоначальной цене Жаккетты.
Пора было окончательно добить шейха.
– Двигай персиком! – прошипела Фатима и дала знак музыкантам.
Бросая взгляды на шейха, Жаккетта закружилась по ковру. Ей безумно хотелось, чтобы у него было такое же восхищенное лицо, как у мужчин, смотревших выступление Фатимы.
Но пока глаза шейха насмешливо улыбались.
«Полюби меня! – молила взглядом Жаккетта, извиваясь в такт музыке. – Ты хороший, я знаю! Ты – человек из другого мира, я боюсь вашего мира. Возьми меня и спрячь за своей спиной, ведь ты привык быть чьей-то защитой. Ты привык сражаться и стойко переносить лишения в пути, я вижу. Тебя боятся. Или любят, или ненавидят, но все уважают. Ты знаешь себе цену, но и из меня сделали дорогой товар. Я не хочу больше на корабль, не хочу переходить от купца к купцу. Возьми меня к себе!