Герцогиня и "конюх"
Шрифт:
Бестужев молча наклонил голову.
– - Ты помнишь, что в этой комнате случилось? Я, забыв свое царское происхождение, сделала тебя своим интимным другом...
– - Ваша светлость...
– - Молчи! Молчи! Дай высказаться, дай излиться сердцу. ^. Ну, да, да! Я приблизила тебя к себе. Почему? Спроси женщину, а не царицу, не царевну, почему она может пойти на это... Ты знаешь, сколько мне пришлось вытерпеть за это от царицы-матушки. О, как она поносила меня в своей опочивальне! И раз я ей сказала: "Лучше бы мне, матушка, девкой
Высокая, полная грудь Анны Иоанновны порывисто подымалась. Крупные слезы лились из глаз и медленно текли по ее накрашенным щекам.
Что-то глубоко-страшное, трагическое сквозило в фигуре этой женщины, одетой царственно-великолепно, со сверкающей короной, и плачущей холодными, едко-жгучими слезами.
Бестужев вмиг преобразился. Лицо "лукавого царедворца" сбросило маску и стало простым, хорошим лицом. Он порывисто шагнул к своей курляндской повелительнице и голосом, перехваченным волнением, прошептал:
– - Ваша светлость... Анна... зачем вы про это говорите? Оставьте... не надо... не тревожьте меня!.. Ведь все это -- кончено, быльем поросло...
Анна Иоанновна склонилась к голове Бестужева и, поцеловав его в лоб, промолвила:
– - Так, так, мой хороший, мой милый Петр Михайлович... Я знала, я чувствовала, что ты -- не такой, как другие. А говорю я про это потому, что хочется видеть мне в тебе друга моего настоящего. Ты правду молвил: то, что было между нами, окончено. Наваждение ли то было по младости вдовьего положения или что иное -- не все ли равно? А теперь...
– - Анна Иоанновна вновь вспыхнула и тихо добавила: -- А только теперь, Петр Михайлович, на тебя надежду мою возлагаю. Ты знаешь, о чем я говорю. Помоги мне! Страшно мне думать, что и ты против меня пойдешь...
И она в каком-то тревожном ожидании уставилась взором на своего бывшего интимного друга -- гофмаршала и резидента Бестужева.
– - Никогда!
– - вырвалось у него.
– - Ах, Анна, Анна, если бы вы знали, какого преданного друга вы имеете во мне! Клянусь вам, что ни кнут, ни Сибирь, ни даже плаха не заставили бы меня изменить вам. И это я вам докажу сегодня же!
– - Он вынул из кармана золотую "луковицу" и, посмотрев, который час, продолжал: -- Сейчас, ваша светлость, я побеседую с вами подробно о том, что живо волнует ваше доброе сердце.
– - О нем? О Морице?
– - живо воскликнула Анна Иоанновна.
– - Да, да... Но пока нам необходимо сделать маленькое приготовление.
– - Какое?
– - Нам необходимо сервировать стол на два лица, при этом надо сделать так, чтобы обойтись без ваших придворных служащих.
– - Что это значит, Петр Михайлович?
– - с удивлением спросила герцогиня.
– - Ничего особенного,
– - Ты же, голубчик, доставил мне его, -- улыбнулась Анна Иоанновна веселой, довольной улыбкой.
– - Ну вот и отлично!
– - весело потер руки Бестужев.
– - Итак, ваша светлость, не угодно ли вам помочь своему гофмаршалу в чисто хозяйственных приготовлениях?
– - А кто прибудет, Петр Михайлович?
– - спросила заинтригованная Анна Иоанновна.
– - Один важный посетитель от него, -- уклончиво ответил Бестужев.
Анна Иоанновна, стоявшая у окна, тревожно проговорила:
– - Судя по той таинственности, которой ты, Петр Михайлович, облекаешь посещение твоего гостя, я заключаю, что оно должно быть секретным. Но как же этот человек проникнет в замок? Смотри: подъемный мост уже поднят.
Бестужев, улыбнувшись, ответил:
– - Не беспокойтесь, Анна: тому человеку дан пароль, и мост спустят для него. Примемся за работу, ваша светлость.
Рядом с "бодоаром" герцогини Курляндской находилась небольшая уютная гостиная. Анна Иоанновна перешла в нее.
Бестужев скрылся и вскоре вернулся с белоснежной скатертью и несколькими бутылками. Он поставил посреди гостиной стол и кратко бросил герцогине:
– - Накрывайте, ваша светлость.
И герцогиня и будущая российская императрица, слегка засучив рукава своего богатого бархатного туалета, стала накрывать на стол, как простая камер-фрау.
– - Работайте, работайте, ваша светлость, а я пока озабочусь закусками и иными деликатесами, -- оживленно продолжал Бестужев.
Вскоре стол был сервирован.
Анна Иоанновна поставила посреди него вазу с ярко-пунцовыми розами.
– - Ну а теперь, ваша светлость, давайте побеседуем немного...
– - начал Бестужев.
– - Садитесь!
Анна Иоанновна покорно села в вычурное золотое кресло.
– - Итак, вы упорно желаете, чтобы принц Мориц Саксонский сделался, вашим супругом, приняв курляндскую герцогскую корону?
– - спросил Бестужев.
– - Да, -- еле слышно слетело с уст Анны Иоанновны.
– - Вы полюбили его, Анна? Но как могло это случиться? Вы видели его мельком у меня.
Герцогиня, передернув плечами, возразила:
– - Ну и что ж из того, Петр Михайлович, что только мельком? Он -- ты прости меня за откровенность!
– - сразу завладел моим сердцем, лишь только я увидела его... Такой красивый, смелый, решительный. И потом, истомилась я во вдовстве моем. Посуди ты сам: каково сладко мне живется?.. Что такое я? Жена без мужа, герцогиня без настоящей короны, без власти, без силы. А годы идут, мой старый друг, идут неумолимой чередой... И какие годы! Лучшие, молодые уже прошли.