Герцогиня-дурнушка
Шрифт:
Eloisa James
The ugly Duchess
Часть первая
Прежде
Глава 1
18 марта 1809 года
Баркли-сквер, 45
Лондонская резиденция герцога Ашбрука
– Ты должен будешь на ней жениться. Меня не волнует, что ты смотришь на нее как на сестру. Впредь она для тебя – Золотое руно.
Джеймс Рейберн, граф Айлей и наследник герцогства Ашбрук,
Его отец повернулся и спокойно прошел к дальней стене библиотеки, словно не сказал только что ничего в высшей степени необычного.
– Нам нужно ее состояние, чтобы привести в порядок Стаффордшир-мэнор и уплатить кое-какие долги, – продолжал отец. – Иначе мы потеряем все, включая и этот городской особняк.
– Что вы натворили?! – со злостью выпалил Джеймс. Жуткое чувство надвигающегося кошмара охватило его.
Ашбрук резко обернулся.
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
Джеймс сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он решил, что должен научиться обуздывать свой вспыльчивый нрав до того, как ему исполнится двадцать, и от этой даты его отделяли теперь всего лишь три недели.
– Извините меня, отец, – выдавил он. – Каким образом получилось, что поместье оказалось в столь бедственном состоянии? Объясните, если можно.
– Нельзя! – Герцог с гневом посмотрел на своего единственного сына. Его орлиный нос, казалось, дрожал от ярости. Неудивительно, что и Джеймс отличался вспыльчивым нравом. Он унаследовал его от своего раздражительного и безответственного отца.
– В таком случае позвольте пожелать вам доброго дня, – сказал Джеймс нарочито ровным тоном.
– Нет! Не позволю! Пока ты не спустишься вниз полюбезничать с этой девушкой. Я отказал на этой неделе Брискотту, просившему ее руки. Он такой простофиля, что я даже не счел нужным сообщить об этом ее матери. Но тебе-то отлично известно, что ее отец предоставил матери решать, за кого выдать дочь…
– Я ничего не знаю о завещании мистера Саксби, – заявил Джеймс. – И я не могу понять, почему именно это условие вызывает у вас такую досаду.
– Потому что нам необходимо ее состояние! – в раздражении воскликнул Ашбрук. Он подошел к камину и пнул сапогом незажженные поленья. – Ты должен убедить Теодору, что влюблен в нее. Иначе ее мать никогда не согласится на ваш брак. Только на прошлой неделе миссис Саксби справлялась о некоторых моих инвестициях совершенно неприемлемым тоном. Женщине положено знать свое место.
– Я не стану делать ничего подобного.
– Ты сделаешь все в точности так, как я тебе указываю!
– Вы вынуждаете меня ухаживать за юной леди, в которой меня всю жизнь учили видеть только сестру.
– Вздор! Может, вы и играли вместе когда-то в детстве, но это не должно помешать тебе переспать с ней.
– Я не могу.
В первый
– Что ж, понимаю… Теодора далеко не красавица. Но все женщины одинаковы в…
– Не говорите так! – возмущенно воскликнул Джеймс. – Я и без того уже потрясен вашими словами.
Герцог, прищурившись, взглянул на сына, и на щеках его вспыхнул румянец – верный признак очередной вспышки гнева. И точно – голос Ашбрука превратился в яростный рев:
– Мне плевать, что девчонка страшна как смертный грех! Ты возьмешь ее в жены! Но прежде заставишь ее в тебя влюбиться! В противном случае ты потеряешь поместье! От твоего наследства не останется ничего!
– Что вы натворили? – повторил Джеймс сквозь стиснутые зубы.
– Понес убытки! – выпучив глаза, выкрикнул его отец. – Понес убытки, и это все, что тебе нужно знать!
– Я не стану этого делать. – Джеймс поднялся на ноги.
Массивная фарфоровая статуэтка пролетела мимо его плеча и разбилась о стену, но Джеймс успел уклониться. Он давно уже привык к яростным вспышкам отцовского гнева. Он вырос, постоянно уворачиваясь от летящих в него всевозможных предметов – от книг до мраморных статуэток.
– Нет, сделаешь! Или я, черт побери, лишу тебя наследства и назначу своим наследником Пинклер-Рейберна!
Джеймс поморщился, чувствуя, что теряет самообладание. Хотя он никогда не испытывал потребности швырнуть что-нибудь в стену или в своего родителя, его способность отпускать язвительные реплики была столь же разрушительной. Он сделал еще один глубокий вдох и проговорил:
– Я сомневаюсь, что вам требуются разъяснения в области законодательства, отец, но все же могу вас заверить, что невозможно лишить наследства законного сына.
– Я заявлю в Палате лордов, что ты не мой ребенок! – проревел герцог. На лбу его вздулись вены, а щеки побагровели. – Я скажу, что твоя мать оказалась прыткой шлюхой и я обнаружил, что ты – всего лишь бастард!
При подобном оскорблении его матери хрупкая выдержка Джеймса мгновенно лопнула.
– Может, вы, отец, и трусливый игрок, но вы не станете бесчестить мою мать под жалким предлогом прикрыть собственный идиотизм!
– Как ты смеешь?! – выкрикнул герцог. Его лицо приобрело цвет петушиного гребешка.
– Я сказал только то, что известно каждому жителю этого королевства, – ответил Джеймс; слова яростно срывались с его губ: – Вы идиот! Я прекрасно знаю, что произошло с поместьем. Я просто хотел посмотреть, хватит ли у вас мужества признаться в этом. И у вас не хватило. Ничего удивительного. Вы заложили каждый клочок земли, не входивший в майорат. Остальные земли вы не могли открыто продать, поэтому и просадили все деньги на бирже. Вы вкладывали средства в один нелепый проект за другим. Канал, который вы строили, располагался менее чем в трех милях от другого канала. О чем вы только думали?!