Герцог
Шрифт:
После обеда Брэнди хотела поговорить с Джилзом. Возможность представилась, когда Фелисити, очарованная Перси, села за фортепьяно и довольно неплохо сыграла сонату Моцарта. Джилз покачал головой и сказал:
— Моя бедная Брэнди, ты же ничего не знала о Марианне?
— Нет.
— Тогда я желаю нашему герцогу удачи. Первая его жена умерла на гильотине. Он не смог спасти ее.
— Марианна была француженкой по фамилии де Во?
— У вас отличная память, моя дорогая. Его первая жена — хрупкое, нежное создание, которой поклонялись все ее
Джилз слегка улыбнулся, увидев грусть в ее глазах. Черт, похоже, в этой девочке Ян пробудил настоящую страсть. Он философски пожал плечами.
«В конце концов, молодые сердца не разбиваются, а лишь становятся тверже».
Джилз вспомнил время, когда сам впервые испытал это. Господи, он не помнил даже ее имени.
Глава 23
Утро герцог провел в делах, путешествуя с Бертраном по поместью и пересчитывая овец. Ян почувствовал все прелести своего настоящего положения и понял, что с него хватит. Он не мог позволить себе срывать злость на ком-то из домашних, а тем более на Фелисити или Джилзе, и поэтому решил удалиться к морю, чтобы соленой водой смыть все горести.
Герцог посмотрел, не лепит ли Фиона где-нибудь поблизости свои замки, но не увидел ничего, кроме деревьев и огромных валунов. Сняв одежду, он положил ее на теплый сухой камень и вошел в воду.
Ян покрылся мурашками от прикосновения холодной морской воды к ногам, но, преодолев дрожь, вошел глубоко и быстро поплыл прочь от берега.
Рядом плыл дельфин. «Должно быть, дельфин Фионы», — подумал герцог. Но, несмотря на холод, Яну не хотелось вылезать. Он перевернулся на спину и стал смотреть в безоблачное синее небо.
«Что за чудное место, — думал его светлость. — А что, если совсем не возвращаться в Лондон?»
Да, он немного бы потерял, если б не вернулся туда, ко всем этим приемам, светским сплетникам, к Фелисити, которая не любила его, а желала лишь овладеть титулом и деньгами и не хотела от него детей. Черт побери, он сделал ошибку, за которую теперь придется расплачиваться всю оставшуюся жизнь. И как можно было так торопиться?
Ян вздохнул и закрыл глаза от яркого солнечного света, желая забыть все и не думать вообще.
По берегу шагала Брэнди, не замечая, что платье под ее любимой накидкой прилипло к спине от жары. Девушка думала о маленькой Фионе, которая теперь обязана была проводить еженедельно три часа с леди Аделлой — учиться правилам хорошего тона. Брэнди казалось, что традиции не изменились нисколько за последние пятьдесят лет. Теперь маленькая девочка должна будет сидеть на подушечке в ногах у старухи и слушать ее наставления.
Она осторожно спустилась на пляж и сначала не заметила ворох мужской одежды на камнях. Прикрыв глаза рукой, посмотрела вдаль.
Брэнди узнала Яна прежде, чем он увидел ее. Она глядела на него во все глаза, и ничто не могло заставить ее отвести взгляд. Его волосы намокли, и он стал похож на мальчика. Девушка
Она думала, что прокусит себе язык. С Брэнди творилось что-то невообразимое. Господи, неужели все это будет принадлежать другой женщине? Девушка понимала, что скоро прекрасное видение растает, исчезнет самый прекрасный сон из всех, что ей приходилось видеть.
Безусловно, если она поедет в Лондон, то поссорится с Фелисити. И теперь девушка понимала, что Эдинбург не может идти ни в какое сравнение со столицей Англии. Какая разница? Брэнди уже представляла себе, как посмотрит многозначительно на герцогиню Портмэйн, повернется на каблуках и оставит соперницу посреди пустой гостиной.
Брэнди все еще не могла отвести взгляд от герцога и, хотя понимала, что нельзя пялиться на голого мужчину, все равно была не в силах заставить себя повернуться и уйти.
«Нет, — твердо решила она, — я останусь здесь и буду смотреть».
Брэнди словно опьянела от увиденного. И это тепло внизу живота, такое волнующее, такое странное… Она вспомнила, как герцог поцеловал ее в заброшенной хижине и прижал к себе. Ей захотелось оказаться перед ним обнаженной, чтобы плотью почувствовать эти черные вьющиеся волосы, чтобы его большие сильные руки скользили по ее спине и ниже, ниже… Господи, к чему все это.
После того, как увидела Яна обнаженным, ей захотелось узнать о том, как люди занимаются любовью. Она готова была застрелить Перси, если бы он попытался протянуть к ней свои грязные руки, но Ян — совершенно другое дело. Брэнди поняла, что позволила бы ему и больше.
Ян уже застегивал рубашку, отмывшись наконец от запаха овечьей шерсти. Он повесил галстук на руку и собрался уходить, когда заметил в камнях знакомую накидку.
— Брэнди!
Господи, неужели снова. Он заорал:
— Маленькая ведьма, ну-ка выходи. Выходи, выходи. Только не рассказывай мне, что лишь сейчас меня обнаружила, и не убеждай, что солнце било тебе в глаза и ты ничего не видела.
Брэнди не сдвинулась ни на дюйм. Она отклонилась назад, надеясь, что таким образом сможет скрыться от его глаз. Не хотела смутить его, но снова это сделала. Ян вздохнул.
— Ладно, признавайся, давно здесь стоишь?
— По правде говоря, давно. Помните, вы плыли на спине, а впереди вас — дельфин. А затем выходили из воды. Так долго…
Он почувствовал стыд и закричал:
— Черт побери, Брэнди, неужели ты не понимаешь, что нельзя молодой девушке пялиться на голого мужчину? Неужели не ясно, что тебе следовало повернуться и уйти? Ты второй раз ставишь меня в неудобное положение.