Герцог полуночи
Шрифт:
А затем они зашли в табачную лавку, где Феба совала нос в разные банки с табаком.
Артемис же то и дело морщилась — ей не очень-то нравился запах табачного дыма.
— Ваш брат любитель трубки? — спросила она.
— О-о, Максимус никогда не курит трубку, — ответила девушка. — Говорит, от нее сохнет в горле.
— Тогда для кого же вы покупаете табак? — удивилась Артемис.
— Ни для кого. — Феба вдохнула с мечтательным видом. — А вы знаете, что даже очищенный табак обладает совершенно особенными и вполне ощутимыми
— Э-э… нет. — Артемис взглянула через плечо девушки. Хотя она видела некоторые различия в цветах табака в выстроившихся в ряд открытых банках, для нее он выглядел практически одинаковым.
— У миледи удивительно тонкое чутье на листья! — просиял владелец лавки с худощавым лицом и огромным животом, совершенно с ним не сочетавшимся.
— Вы мне льстите. — У Фебы порозовели щеки.
— Нисколько, — возразил мужчина. — Не желаете ли попробовать нюхательный табак? Я только что получил новую партию из Амстердама. Верите, что он пахнет лавандой?
— Неужели? — в восторге воскликнула Феба.
Когда полчаса спустя они выходили из лавки, Феба сжимала в руке маленький мешочек с драгоценным табаком. Артемис же отнеслась к этой покупке неодобрительно. Многие светские леди нюхали табак, но Феба казалась ей слишком юной для такого сомнительного увлечения.
— Артемис!
Она оглянулась на голос и увидела Пенелопу, быстро шедшую к ним в сопровождении горничной, нагруженной свертками.
— Вот ты где! — Приблизившись, воскликнула кузина. — Приветствую, Феба. Вы за покупками? — Девушка хотела ответить, но Пенелопа без остановки продолжала: — Вы не представляете, какой скучной была моя обратная поездка в Лондон. Мне не оставалось ничего, кроме вышивания, и я три раза уколола палец. Я просила Блэкберн, чтобы она почитала мне, но у нее совершенно невыразительный голос, не то, что у тебя, дорогая Артемис.
— Наверное, поездка была для тебя сущим мучением, — заметила Артемис, пряча улыбку.
— Конечно, я совсем не против того, что ты остаешься с Фебой, — продолжала Пенелопа, — но… скажи, герцог обратил внимание на мое великодушие?
Артемис приоткрыла губы, но не произнесла ни звука. Потому что к ней внезапно вернулась память. Ведь герцог, — это Максимус! А Пенелопа все еще собиралась заполучить его в мужья. Да-да, несомненно! И кузина ничего не знала — для нее за последние два дня ничего не изменилось.
А вот для нее, Артемис, изменилось все. Она переспала с мужчиной, за которого ее кузина хотела выйти замуж.
И Артемис вдруг захотелось расплакаться. Как же все это несправедливо — и по отношению к Пенелопе, и по отношению к ней самой. Жизнь не должна быть такой сложной. Конечно, ей следовало держаться в стороне — подальше от герцога. Но если она и смогла бы держаться от герцога на расстоянии, то с Максимусом-мужчиной все было совсем иначе.
Несмотря на чувство вины, как ядом отравлявшее ей кровь, она не могла не считать, что Максимус — не как герцог —
Во всяком случае, так должно быть.
— …Очень признательна, — говорила Феба. — Артемис, наконец, осознала, что женщины продолжают разговор. — Я действительно вам благодарна за то, что вы позволили ей остаться со мной.
— Ну… только до тех пор, пока она снова не понадобится мне, — сказала Пенелопа таким тоном, будто сожалела о своем благодеянии. И Артемис пронзила острая боль от мысли, что она, возможно, никогда не вернется к кузине.
Но что же хотел от нее Максимус? Чтобы она стала его любовницей? Или она была нужна ему только на одну ночь?
Блэкберн переступила с ноги на ногу, и одна из коробок, которые она держала, покачнулась.
— Что ж, пожалуй, я пойду. — Пенелопа окинула взглядом свои покупки. — Сегодня ужасная толчея, и мне пришлось оставить экипаж за две улицы отсюда, — добавила она нахмурившись.
Когда они попрощались, Артемис еще долго провожала взглядом кузину, из-за чего-то ворчавшую на несчастную Блэкберн.
— Давайте поторопимся, — сказала Феба, коснувшись ее локтя.
— Куда? — с удивлением спросила Артемис, шагая.
— Разве я вам не сказала? — Феба с улыбкой взглянула на нее. — Мы встречаемся с Геро за чаем у Кратерби.
— О-о! — Артемис не смогла скрыть радости. Ей очень нравилась старшая из сестер Баттен, хотя они не были знакомы так близко, как с Фебой.
Через два квартала, сразу за дорогим шляпным магазином над дверью висела выполненная со вкусом эмблема заведения Кратерби. Улыбчивая служанка открыла перед ними дверь, и взгляд Артемис мгновенно остановился на огненно-рыжей голове женщины, сидевшей в углу небольшого кафе.
— Мисс Грейвс! — воскликнула леди Геро Рединг при их приближении. — Какая приятная неожиданность! Я не знала, что сегодня вы будете сопровождать сюда Фебу.
— Леди Пенелопа прислала ее ко мне. — Нащупав стул, Феба присела. — Мы ходили по магазинам.
Геро, закатив глаза, посмотрела на Артемис.
— Надеюсь, она не затащила вас в ту ужасную табачную лавку?
— Ну… — Артемис замялась, не зная, что сказать.
— Она вовсе не ужасная, — заявила Феба. — Кроме того… Как еще я могу порадовать Максимуса нюхательным табаком?
— Максимусу вполне достаточно того табака, который у него есть, — заметила леди Геро. Две молоденькие официантки расставляли перед ними чайные приборы. — И я продолжаю считать, что для незамужней леди совершенно недопустимо, чтобы ее видели в таком месте.
— Но ведь это та самая лавка, в которой ты покупаешь нюхательный табак лорду Гриффину, — возразила Феба.
— Но я уже не молоденькая девушка, — стояла на своем Геро.
— Я могу разливать? — поспешила вмешаться Артемис.
— Да, прошу вас, — чуть смутившись, сказала леди Геро. — О, здесь воздушные пирожные?! Обожаю воздушные пирожные!