Герцог-обольститель
Шрифт:
Он подтолкнул Оливию в сторону, сжав ей напоследок руку.
Он еще не увидел Эдмунда, но заметил, как окружившие его гости смотрят на него, и не потому, что они с Оливией обнимались во время танца.
Наступила тишина, а с ней из толпы выплыла в пышных розовых юбках самая главная злодейка в той ужасной жизни Сэмсона, какой она была до Оливии, – Клодетт. Странно, но Сэмсон ничуть не был удивлен. Она явилась сюда ради удовольствия разоблачить его на глазах у всего общества.
– Сэмсон, – сказала она с улыбкой, но
Он не знал, что сказать ей после всех этих лет, особенно в присутствии толпы гостей. Оливия, однако, спасла его от ответа. Она встала перед ним, словно защищая его, и в упор посмотрела на графиню:
– Тетя Клодетт, что ты здесь делаешь?
Прежде чем та успела ответить, какой-то неизвестный Сэмсону пожилой джентльмен, откашлявшись, вышел из-за спин гостей. Глаза его метали молнии.
Сэмсон сразу догадался, что это дед Брижитт и ее опекун. Он был в ярости, увидев Сэмсона, и явно не понимал, что может произойти на балу по случаю помолвки его внучки.
– Месье, – вежливо сказал он, – не будете ли вы так добры пройти с Оливией ко мне в кабинет?
– Разумеется, дедушка, – ответила за Сэмсона Оливия.
Они пошли за ним через расступавшуюся толпу, и Сэмсон чувствовал на своей спине враждебный взгляд Клодетт.
Пока они шли к выходу из зала, их все еще сопровождали приглушенный шепот и недоуменные взгляды. Но потом музыка возобновилась, танцующие пары снова вышли на паркет, а остальные гости вернулись к прерванным разговорам и выпивке.
Они прошли по коридору и повернули к гостиной. Сэмсон услышал голос Эдмунда еще до того, как они вошли.
Наступил момент истины, и хотя у него от напряжения заболела голова, а мысли все еще были заняты признанием Оливии, он чувствовал себя относительно спокойно.
Маркотт вошел в гостиную первым, за ним Оливия, Сэмсон и последней – Клодетт.
– Вон, – коротко приказал старик служанке.
Эдмунд стоял в дальнем углу возле холодного камина и разговаривал с молодой блондинкой, которая, вероятно, была наследницей Дома Гованс и очередной жертвой его брата. Но, услышав резкий голос Маркотта, Эдмунд поднял голову и впервые за десять лет посмотрел на Сэмсона.
Наступила зловещая тишина. В течение нескольких долгих напряженных секунд все молчали. Потом Маркотт вышел на середину комнаты и произнес громовым голосом:
– Кто-нибудь скажет мне, что здесь происходит, дьявол побери?
Сэмсон инстинктивно схватил Оливию за руку, при этом ни на минуту не спуская глаз с брата.
Эдмунд побледнел. Пот выступил у него на лбу. Его глаза забегали.
Ошеломленная Брижитт смотрела то на Эдмунда, то на Сэмсона.
Первой, конечно, пришла в себя Клодетт. Она подошла к Маркотту.
– Месье Маркотт, – высокомерно сказала она, – по-видимому, произошло недоразумение...
– Недоразумение? – прорычал старик.
Резкий тон старика заставил Клодетт
– Кто вы такой? – Его вопрос относился к Сэмсону.
– Брат-близнец Эдмунда, – пояснила Клодетт таким тоном, будто она была центром внимания.
– Полагаю, что все уже это поняли, мадам графиня. Это же очевидно.
Клодетт смутилась. Даже под румянами было заметно, что она покраснела.
Маркотт скептически посмотрел на Сэмсона.
– Я снова вас спрашиваю. Кто вы?
– Я Сэмсон Карлайл, герцог Дарем. Приехал во Францию, чтобы встретиться со своим братом Эдмундом, которого не видел десять лет.
Пока этого достаточно, решил он. Снова наступила тишина.
– Дедушка, – наконец сказала Оливия, – мне кажется, мы должны вам кое-что сообщить, касающееся жениха вашей внучки.
Сэмсон заметил, что Эдмунд только сейчас обратил свой взгляд на Оливию, при этом его лицо из мертвенно-бледного в одну секунду стало багрово-красным.
Маркотт скрестил руки на груди.
– Я жду.
Оливия сделала глубокий вдох.
– Я познакомилась с Эдмундом прошлым летом в Париже. Нас представила моя тетя Клодетт.
Все посмотрели на графиню Ренье, лицо которой стало таким же розовым, как ее юбки.
– Я... Это не совсем так...
– Именно так. Перестань лгать, тетя Клодетт, – приказала Оливия, полностью овладев собой.
– Я не лгу.
– Ты лгала с самого начала, – фыркнула Оливия.
Маркотт провел ладонью по лицу. Он, видимо, начал понимать сложность родственных отношений и явно опасался того, чем это может закончиться.
До Брижитт тоже что-то начало доходить, потому что она отпустила руку Эдмунда и отступила от него.
– Он... он твой муж? – робко спросила она Оливию. Клодетт воздела руки в драматическом жесте и воскликнула:
– Нет, конечно! Это же смешно!
– На самом деле муж – я, – раздраженно ответил Сэмсон.
Все молчали, а Эдмунд расправил плечи и разгладил лацканы, стремясь вновь обрести свою поставленную под вопрос честь.
– Она не замужем за ним, Ив-Франсуа, – сказал он. – Она лжет, он лжет, и, насколько я знаю своего брата, он приехал в Грасс с единственной целью – помешать моей свадьбе с вашей внучкой. И затеял всю эту чепуху для того, чтобы всех запутать. – Он посмотрел на Сэмсона с враждебностью, которую не мог скрыть. – Это в его характере.
Сэмсон смотрел на брата, и его ярость становилась сильнее с каждым ударом сердца.
– Почему бы тебе не объяснить своей невесте и ее деду, каким образом ты познакомился с моей женой, братец? – сурово спросил Сэмсон. – Просвети их.
– Да, просвети, – поддержала его Оливия. – Мне страшно хочется услышать твою версию событий.
– Эдмунд? – подтолкнул его Маркотт.
Эдмунд посмотрел на Сэмсона с нескрываемой злобой.
– Не делай этого, Сэмсон.
Это был решающий момент для всех.