Герцог-обольститель
Шрифт:
Как только она, вернувшись со своего свидания, вошла в вестибюль отеля, Сэмсон, не говоря ни слова, схватил ее за руку и потащил в номер. Она не стала сопротивляться, видимо, чувствуя свою вину, но скорее потому, что поняла всю серьезность своего поступка и силу его гнева.
Не было еще одиннадцати часов утра, но в ту же секунду, как он увидел ее рядом с Эдмундом, он принял решение: он займется с ней любовью. Немедленно.
Он быстро запер за собой дверь, прошел мимо нее к окнам и тоже их закрыл. Небо было покрыто черными
Она стояла возле софы, красная от гнева, и, уперев руки в бока, смотрела на него с вызовом. Он чуть было не рассмеялся.
– Что ты делаешь?
Он начал расстегивать рубашку.
– Собираюсь заняться с тобой любовью.
Она начала отступать, пока не ударилась ногами о край софы.
– Ни за что! – От стыда и обиды ее глаза наполнились слезами.
– Да, да. – Он медленно пошел на нее, вытаскивая на ходу запонки из рукавов.
Она не завопила и не пыталась убежать – настолько она была шокирована его заявлением, а возможно, и тем, что в данный момент и он был ей нужен, хотя скорее всего она этого не осознавала.
Она обогнула софу и подошла к двери, чтобы быть от него подальше.
– Я... я отказываюсь принадлежать кому-либо, кроме своего мужа.
Это был разумный довод, но Сэмсона он не остановил.
– Больше никаких игр, Оливия.
Прижав руки к груди, она смотрела, как он приближается, и уже не могла скрыть паники.
– Ты сошел с ума.
– Наверное, – согласился он. – Я без ума от тебя.
– Я закричу, – дрожащим голосом буркнула она.
– Не закричишь.
– Ты сказал мне в первый день в Париже, что мы никогда не будем...
– Я солгал, – отчетливо произнес он.
Он уже стоял перед ней, а она – прислонившись спиной к двери. В ее глазах он прочел испуг, беспокойство и... желание.
– Время настало, Ливи, – уверенно сказал он.
– Ты... ты не посмеешь взять меня силой.
Он не знал, смеяться ему или почувствовать себя оскорбленным. Прижав большой палец к ее губам, он прошептал:
– Ты сама в это не веришь. Ты хочешь меня так же, как я тебя.
Она начала дрожать.
– Ты не знаешь, чего я хочу.
Именно это его и терзало. Он все еще боялся, что она предпочтет ему Эдмунда.
Он наклонился и сказал прерывистым шепотом:
– Я не собираюсь сейчас тебя терять.
И он поцеловал ее, но не нежно, а со всей силой своего желания, хотя знал, что этому поцелую не суждено было продлиться.
Она попыталась оттолкнуть его, уперев ладони ему в грудь.
С него довольно. Он оторвался от ее губ, склонился над ней и одним движением перебросил ее через плечо, словно мешок с зерном.
– Что ты делаешь? – вскрикнула она и уперлась ладонями ему в спину в безуспешной попытке освободиться.
Не обращая внимания на ее слабое сопротивление, он быстро
Он смотрел на нее сверху и не без удовольствия наблюдал за тем, как она сдувает упавшие ей на лицо волосы.
– Ты ведешь себя просто неприлично, – прошипела она, не делая, однако, попыток пошевелиться.
– Как это понимать?
Она смотрела на него так, будто он был слабоумным.
– Сейчас день, идиот, – процедила она сквозь стиснутые зубы.
– Так это же хорошо. – Он сжал губы, чтобы удержаться и не начать дразнить ее за прелестную невинность. Он снял ботинки и стянул с себя рубашку. – Я хочу видеть каждый дюйм твоего восхитительного тела, моя дорогая, так что лучшего времени и не придумаешь.
Она смотрела на него, раскрыв рот, в полном шоке.
А он между тем встал одним коленом на кровать и начал медленно водить ладонями по покрывалу, постепенно приближаясь к ней.
Она тут же отреагировала и быстро отодвинулась вверх на подушки и к изголовью.
– Не приближайся ко мне, Сэм. Предупреждаю тебя. – Он лишь усмехнулся и, оседлав ее ступни, коленями пригвоздил к кровати ее широкие юбки.
– Сэм, прошу тебя, будь благоразумен, – тщетно взывала она к его рассудку.
Он схватил ее за ногу и снял одну туфлю. Бросив ее на пол, он тут же принялся за другую.
– Знаешь, Ливи, я думаю, что еще никогда в жизни я не был таким благоразумным.
Она затрясла головой, стараясь отодвинуться дальше на подушки.
– Это нехорошо, – попыталась она поспорить, но ее голос задрожал, потому что до нее дошло, что ей не удастся ему помешать.
Покончив со второй туфлей, он стал гладить сначала ее ступни, а потом, осмелев, просунул пальцы под платье, все время при этом глядя ей в глаза.
– Что... что ты делаешь?
– Снимаю с тебя одежду.
– Нет, не снимаешь.
– Так у кого из нас отсутствует логика? – Она молчала, явно обидевшись.
Он стал гладить ладонями ее икры.
– Ты в корсете?
– Не твое дело!
– Полагаю, это означает, что корсета нет.
Она не делает попыток сбежать, подумал он, не сопротивляется, но она наверняка постарается как можно дольше испытывать его терпение. Но за это он будет вознагражден сполна.
Он стал нежно целовать ее ступню, потом каждый палец на ногах.
– Не смей этого делать! – воскликнула она, пытаясь спрятать ноги под платье, но ей это не удавалось, потому что он крепко держал их в своих ладонях.
Сэмсон имел дело всего с одной девственницей. Но ему тогда было семнадцать лет, и она просто его соблазнила. На этот раз – и это было очень важно – инициатором придется быть ему, но он был намерен насладиться каждой минутой этой роли. От него потребуется вся его выдержка, чтобы продержаться до той минуты, когда он войдет в нее.