Герцог и я

Куин Джулия

— Он сказал об этом только мне, Дафна, больше никому. Я в нем уверен. Он мой давний приятель. Но если вас видел он, то могли видеть и другие. Мне показалось, леди Данбери как-то странно смотрела на меня, когда мы беседовали с Макклесфилдом.

— Она тоже видела? Боже!

— Я не утверждаю этого, сестра. Но почему бы ей не прогуливаться со своей палкой именно в это время по саду?

— Да, она не выносит духоты залов. Ей там неинтересно. — Дафна тряхнула головой. — Но не в ее характере, как мне кажется, распространять

всяческие слухи, тем более если они могут нанести кому-то ущерб.

— Ты так думаешь? — с сомнением спросил Колин. — Этот дракон, как ее называют…

— Она дракон, верно, но не сплетница. И поговорила бы сначала со мной. Правда, я сразу уехала после нашей прогулки.

— С кем?

— С Энтони, конечно. — Дафна помолчала, прежде чем спросить у Колина:

— А что он, твой приятель… что он видел?

Брат с подозрением уставился на нее:

— Что означает твой вопрос?

— Только то, что я сказала. — Дафна уже не могла скрыть в голосе ни беспокойства, ни раздражения. — Что он видел?

Колин уселся в кресло и повторил:

— Он видел только то, о чем я сказал. Как вы с Гастингсом скрылись в одной из аллей сада.

— Это все?

Вопрос прозвучал почти вызывающе. Колин с еще большим опасением посмотрел на нее.

— Хочешь сказать, что было еще что-то? Что же там произошло, черт возьми?

Нервы у Дафны не выдержали, она закрыла лицо руками.

— О, Колин! Я в таком трудном положении!

Он вскочил с места и начал ходить по комнате, пока Дафна приходила в себя. Лишь после того, как она отняла руки от лица, вытерла глаза и повернулась в его сторону, он довольно резко произнес:

— Теперь, когда ты уже достаточно пожалела себя, могу я рассчитывать, что узнаю наконец, что именно происходило между тобой и Гастингсом в этом чертовом саду, дьявол его побери?!

Дафна с достоинством выпрямилась:

— Не разговаривай со мной в таком тоне, Колин! И не обвиняй в чрезмерной жалости к самой себе! Да, я расстроена, но исключительно из-за того, что завтра утром может погибнуть человек.

Колин снова рухнул в кресло.

— Час от часу не легче! О чем ты говоришь?

Дафна начала рассказывать, опуская некоторые подробности, как, например, что именно увидел Энтони и из-за чего пришел в такое бешенство. Она была уверена: даже то, что они с Саймоном находились вдвоем в темной аллее сада, вызвало бы точно такую реакцию.

Свой рассказ она закончила словами:

— А теперь между ними состоится дуэль, и Саймон будет убит.

— Почему Саймон? — последовал взволнованный, но естественный вопрос.

Она с печальным недоумением взглянула на брата: как он не понимает?

— Потому что он не станет стрелять в Энтони. Я знаю… Готова поклясться. — Голос ее прервался. — А Энтони в бешенстве. Он не отступит.

— И что ты думаешь делать, сестра?

Она стиснула руки.

— Не знаю… Я ничего не знаю! — с

отчаянием воскликнула она. — Даже где состоится дуэль. Но я должна… должна остановить их!

Колин с участием посмотрел на нее:

— Не думаю, что ты сможешь.

— Я обязана! — крикнула она. — Я не могу сидеть, уставившись в пол, в то время как он… Саймон… будет умирать! — Совсем тихо она добавила:

— Я люблю его.

Колин метнул на нее суровый взгляд:

— Даже после того, как он тебя отверг?

Она упрямо наклонила голову:

— Даже после этого. И, пожалуйста, не считай меня сентиментальной дурой. Я знаю, он нуждается во мне. И тоже любит меня.

Колин негромко спросил:

— Если правда то, что ты говоришь, почему же он не согласился на предложение Энтони о женитьбе? Вместо дуэли?

— Не знаю почему, Колин, и не могу этого объяснить. Тут какая-то тайна. Но уверена, — голос ее окреп, — одна часть его существа… его души хочет этого, а другая… другая — нет… Понимаю, что говорю странные вещи. Но если бы ты видел в тот момент его лицо, то согласился бы со мной. Мне кажется, он больше боится за меня… Старается уберечь… защитить…

Колин задумчиво смотрел на нее.

— Я не знаком с Гастингсом так близко, как Энтони… — сказал он. — Или как ты… Но я ни разу не слышал ни одного намека, ни одного слова о том, что с ним связана какая-то тайна. И потом… — Он ненадолго умолк, затем продолжил мягким тоном:

— Ты уверена в его чувствах к тебе? Не могут они быть плодом твоего воображения?

Дафну не обидел вопрос — она понимала всю неубедительность своих доводов. Но для себя знала, что права, сердце не могло обманывать ее.

— Я не хочу, чтобы он умер, — дрожащим голосом сказала она. — Это самое главное и важное сейчас.

Колин согласно кивнул и задал еще один вопрос:

— Не хочешь, чтобы он был убит, или не хочешь, чтобы в этом была твоя вина?

Она поднялась на слегка дрожащие ноги:

— Думаю, тебе лучше всего уйти сейчас отсюда, Колин. Я не верю, что это ты мог задать подобный вопрос.

Он не двинулся с места. Потом подошел к ней, взял за руку.

— Я помогу тебе, Дафф, — сказал он. — Ты ведь знаешь, я все готов сделать для тебя.

Она обняла его и дала наконец волю так долго сдерживаемым рыданиям.

Спустя полчаса ее слезы окончательно высохли, а мысли стали яснее. Ей необходимо было поплакать: слишком много скопилось в душе боли, тревоги, смущения, беспокойства. Просто злости. Теперь с более ясной головой она сможет вернее добиться своей цели.

Колин пошел поговорить с братьями, он понимал, о чем те беседуют, укрывшись в кабинете у Энтони. Наверняка тот предлагает Бенедикту быть его секундантом. А его, Колина, задача сейчас — выпытать у них, где должна состояться дуэль. И Дафна уверена, Колин сумеет это сделать. У него хватит ума и, если надо, хитрости.