Герцог и я

Куин Джулия

— Мне стало скучно, — ответил он с расстановкой. Она с удивлением взглянула на него:

— Настолько скучно, что вы не поленились отправиться в другой конец Лондона на нудный ежегодный бал? Простите, не понимаю вас.

— Я сам не понимаю, — сказал он миролюбиво, и это ослабило ее обиду на его ленивый тон.

— Рада, что вы пришли, — призналась она. — Здесь такая тоска.

— Неужели?

— Кроме того, меня замучили расспросами о вас.

— Неужели? — более саркастическим тоном повторил он.

— Представьте

себе. И больше всех недоумевала моя мама.

— Что же так удивило эту достойную даму?

— Она всего-навсего хотела знать, почему вы после того злосчастного обеда ни разу не нанесли нам визита. — Наконец-то Дафна (призывая себе в помощь свою мать) могла задать ему вопрос, мучивший ее уже довольно долгое время.

Саймон нахмурился:

— Вы считаете это необходимым? Я полагал, что для сохранения мифа о нашем с вами романе достаточно, если буду оказывать вам явное внимание на этих чертовых званых вечерах. Разве я не делал этого?

Только сейчас она поняла, как печально могут порой звучать такие приятные слова: «роман», «внимание».

— Ваше внимание, как вы его называете, — сказала она, — может, пожалуй, обмануть кого угодно, только не мою мать.

«И не меня! Не меня!» — хотелось ей крикнуть.

— В самом деле? — спросил он чуть растерянно.

— Конечно. Особенно если ваше отсутствие у нас в доме отмечено в этой дурацкой «Хронике».

— Откуда она, эта чертова леди… как ее?..

— Уислдаун, — подсказала Дафна.

— Откуда она может знать все подробности нашей жизни? Наверное, содержит целую шайку шпионов?

— Весьма вероятно, — подтвердила Дафна. — Тем более вам следует поскорее нанести нам визит, иначе ее домыслам поверит все общество и наши усилия окажутся напрасными. Великолепный план увянет, не успев расцвести.

— Хотел бы я, — сквозь зубы проговорил Саймон, — чтобы эта проныра использовала свой талант как-нибудь по-другому.

— Как? — поинтересовалась Дафна.

— Не знаю… Ну, пусть пишет роман… пьесу. Поэму, черт ее побери!

— О, если б только леди Уислдаун услышала ваши слова! Возможно, она сочла бы их за комплимент. Но боюсь, большинство не придерживается такого мнения о ней, зато подхватывает чуть ли не каждое ее слово и делает выводы. Меня сегодня спросили около десятка женщин, когда я получу наконец предложение от герцога такого-то, если уже не получила. Или, может, все расстроилось? — спрашивали они.

— Полагаю, вы заверили их, что я отчаянно влюблен и просто робею… жду удобного момента?

Дафна почувствовала, как что-то оборвалось у нее в груди. С огромным усилием она изобразила улыбку и придала голосу веселый тон.

— Конечно, — сказала она, — именно так я и сделала.

Саймон рассмеялся.

— Вы говорили о любопытствующих женщинах, — сказал он. — А что спрашивали мужчины?

Она наморщила лоб:

— Мужчины?

О, их было не много. Всего один. Старый чудаковатый герцог. Он говорил не о браке, а о том, что очень хорошо знал вашего отца.

Лицо Саймона окаменело. Дафна, не придав этому особого значения, продолжала:

— Он много распространялся о том, какой славный человек был ваш отец. Как берег и лелеял свой герцогский титул и достоинство и что, если бы все герцоги были такими, наша страна возвысилась бы еще больше над всем миром.

Саймон по-прежнему не произносил ни слова. Дафна задумчиво посмотрела на него.

— Знаете, — сказала она, — я вдруг подумала… Вы никогда не рассказывали ничего о своем отце.

— Наверное, потому, что не считал нужным о нем говорить.

Ее неприятно поразила его резкость. Пусть это относилось не к ней, но слова Саймона тем более прозвучали странно — ведь речь шла о его отце.

— Что-нибудь не так? — в замешательстве спросила она.

— Ничего подобного.

Опять эта резкость. И глаза… какие холодные злые глаза!

— Простите, — сказала она. — Я больше никогда не заговорю на эту неприятную тему.

— Я же сказал, — повторил он тем же ледяным тоном, — ничего особенного.

— Конечно, — примирительно проговорила она. — Я поняла.

Наступило длительное неловкое молчание. Дафна долго теребила складки платья, прежде чем произнести:

— Какие красивые цветы в этой зале, не правда ли? Особенно вон те…

Он проследил направление, которое указывала ее рука, увидел гирлянды из белых и пунцовых роз

— Да, — коротко сказал он.

— Интересно, они выросли в оранжерее у леди Троубридж?

— Не имею понятия…

И снова повисло молчание.

— Розы так трудно выращивать.

Вместо членораздельного ответа на этот раз он ограничился тем, что просто хмыкнул.

Дафна выдержала еще одну паузу и потом сказала:

— Вы уже пробовали лимонад?

— Я его не пью.

Она решила, что с нее довольно.

— Зато я его пью, — безапелляционно сказала она. — Когда мне хочется пить, — пояснила она, как для идиота. — Поэтому прошу извинить, но я иду за лимонадом, а вас оставляю наедине с вашим дурным настроением. Желаю найти себе более подходящего собеседника.

Она повернулась, чтобы отойти, но почувствовала, что он схватил ее за руку. Опустив глаза, она некоторое время завороженно смотрела, как его белая перчатка выделяется на фоне ее розового рукава. Смотрела и ожидала, чтобы она поползла вниз к ее оголенному локтю. Но этого, конечно, не произошло. Такое могло случиться только в ее мечтах.

— Пожалуйста, Дафна, — сказал он, — не уходите.

Голос был тих, но настойчив, и без всяких видимых причин ее бросило в дрожь.

Она подняла голову, встретившись с ним глазами.