Герцог и я
Шрифт:
В общем, ни злости, ни обиды Саймон не чувствовал. Все это было интересным и в своем роде забавным.
— Не беспокойтесь, леди Бриджертон, — сказал он. — Нам с Энтони есть о чем поговорить. Разговор будет совершенно миролюбивым.
Энтони хмуро подтвердил:
— Да, нам есть что сказать друг другу.
— Прекрасно, — согласилась леди Бриджертон, усаживаясь на софу. — Говорите, а я послушаю. В конце концов, это моя гостиная, и мне здесь нравится.
— Хорошо, мама, — сдержанно процедил Энтони. — Тогда, с вашего разрешения, мы покинем
— У тебя есть кабинет? — непочтительно удивился Саймон, на что последовал холодный ответ:
— Я — глава семьи по мужской линии, не забывай этого.
— Конечно, старина. Никто не покушается на твои права.
Они уже выходили из гостиной, Энтони резко остановился в дверях:
— Закрой свой фонтан остроумия, Саймон!
— Закрыл, — добродушно отозвался тот.
— А теперь сделай над собой усилие и пойми, что я в полной мере отвечаю за судьбу Дафны.
— Выполнил и это пожелание. И одновременно вспомнил, что ты сам не далее как на этой неделе собирался познакомить нас. Даже пригласил меня в гости.
— Это было до того, как я увидел и понял, что ты всерьез заинтересовался ею.
Саймон подумал, что любопытно было бы знать, какой смысл вкладывает его нервный приятель в слово «всерьез» и что он сам, Саймон, подразумевает, произнося это слово. Он спросил:
— А разве, когда ты собирался познакомить нас, тебе больше хотелось, чтобы я не обратил на твою сестру никакого внимания?
Энтони несколько раз моргнул, прежде чем ответить.
— Не ты ли клялся мне, что не думаешь о женитьбе? — сказал он.
Они шли уже по коридору. Сам не понимая отчего, Саймон внезапно разозлился — зачем он его ловит на слове, как мальчишку?
— Ну, говорил! Что из этого?
Энтони открыл одну из дверей, пропустил вперед Саймона, прикрыл за собой дверь. Только потом ответил:
— Никто еще не предлагал Дафне выйти за него замуж… — И после новой паузы:
— Я имею в виду, никто из тех, кто чего-то стоит.
Ответ можно было посчитать косвенным, а можно и прямым. Но и в том, и в другом случае он не льстил Саймону, недвусмысленно причисляя его к нестоящим.
— Не слишком ли ты превратного мнения, дружище, о своей сест…
Саймон не смог закончить фразы, ибо Энтони кинулся на него и схватил за горло.
— Как ты смеешь оскорблять мою сестру?!
Помимо того факта, что его собеседник очень вспыльчив, Саймон знал еще и кое-какие приемы самообороны, пройдя добавочную тренировку в некоторых странах Востока, где успел побывать. Довольно легко освободившись от пальцев Энтони, он сжал в железных тисках его руки и спокойно сказал:
— Я нанес оскорбление не твоей сестре, а тебе… А теперь остынь. — Он отпустил руки Энтони и продолжил:
— Так уж случилось, что Дафна открыла мне, почему у нее не слишком много искателей руки.
— Почему же? — переведя дыхание, спросил Энтони.
— Из ее слов я сделал вывод, что дело в тебе и твоих братьях. Вы не даете ей ни шагу
После этого ответа Энтони надолго умолк, и Саймон забеспокоился, не проглотил ли его приятель язык, но в конце концов тот негромко произнес:
— Понимаю. Вы оба в чем-то правы. — И, еще помолчав, заключил:
— Но мне все равно не нравится, что ты крутишься возле нее. Это напоминает то, как мы вели себя после окончания Оксфорда.
— Господи, Бриджертон! — по-студенчески воскликнул Саймон. — Нам было по двадцать лет. Ты что, забыл? Мы были щенками и…
Он чувствовал, начинается то, о чем он уже почти совсем перестал думать: язык набухает, заполняет весь рот, гортань… Он нарочито закашлялся, чтобы пресечь заикание. Память печального сиротского детства. Как он страдал тогда! Страшно вспомнить и невозможно простить… Простить того, кого уже нет сейчас на этой земле, но кто причинил ему столько горя…
— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Энтони. — Ты здоров? Я не повредил тебе горло?
Саймон отрицательно мотнул головой.
— Позвоню, чтобы принесли чаю, — предложил Энтони. — Это поможет тебе.
Саймон снова кивнул, на этот раз соглашаясь, хотя пить не хотел. Но пускай приятель отвлечется.
Энтони дернул шнурок звонка и, повернувшись потом к Саймону, сказал:
— Ты не договорил что-то… Садись и продолжай.
Саймон сглотнул, постарался восстановить дыхание. «Спокойнее, спокойнее. Что ты, собственно, так разволновался? Ничего ведь не произошло. Просто легкая перепалка со старым другом».
Он уселся в кресло и сказал:
— Да не о чем тут говорить. Ты не хуже меня знаешь, что половина того, что обо мне болтали, преувеличение. По меньшей мере вдвое.
— Но зато другая половина — чистая правда, — с кривой улыбкой откликнулся Энтони, и Саймон не мог мысленно не согласиться с ним. — Я вовсе не против, — продолжал его друг, — твоего знакомства с Дафной. Знакомства, но не более того. Я не хочу, чтобы ты приударял за ней.
— Подозреваешь, я могу соблазнить сестру друга?
Саймону не хотелось говорить именно так, однако слова вырвались сами.
— Не знаю, — ответил Энтони. — Но ты не из тех, кто собирается вести семейную жизнь, не так ли? А моя сестра собирается. Не означает ли это, что вы… что ты не должен пытаться вскружить ей голову? Скажи честно: как бы ты вел себя на моем месте?
Саймон молчал. Еще минуту назад он был готов если не вступить в драку с приятелем, то, во всяком случае, дать ему достойный словесный отпор, но сейчас вдруг понял, что тот ведет себя так не ради каприза и не во имя собственного тщеславия, а потому, что действительно любит сестру и чувствует ответственность за ее судьбу. И что будь Саймон на его месте, вполне вероятно, он вел бы себя так же. Если не хуже.