Герасим
Шрифт:
Тогда ему точно хана – упекут надолго в тюрьму (где, кстати, ему и самое место), а бедного Григория выпустят. И все будет отлично: Степка понесет заслуженное наказание, Гриша получит свободу, а полицейские доложат о раскрытии преступления (даже целых двух!). Что же касается денег, то пусть они пока полежат у нее. Это будет ее заначка на черный день. А также премией за долгую, преданную работу. А что? Заслужила она! Столько лет горбатилась на госпожу Пеншину, ни выходных тебе, ни отпусков! Хватит, пора и о себе подумать. Чай, не железная, беречься нужно. И лучше средство для сохранения здоровья – спокойная, сытая жизнь на пенсии.
Татьяна
Полицию решили пока не беспокоить: во-первых, щенок – это не тот случай, чтобы тревожить серьезных и занятых людей, а во-вторых, Семен Владимирович хотел сам во всем разобраться. Его давно смущали некоторые нестыковки в деле с сейфом, а теперь еще этот щенок… Внутренне чутье подсказывало опытному сыскарю, что таинственный похититель Кути может оказаться ключом к раскрытию преступления. Семен Владимирович решил сам его взять и допросить, а потом уже вызывать полицию.
К проведению операции подошли основательно: Семен Владимирович осмотрел территорию возле причала и наметил места, где лучше устроить засаду. Решили действовать так: трех людей поставить на дороге, чтобы перекрыть преступнику путь к отступлению, а сам он заляжет в кустах у места встречи. И лично схватит негодяя…
Герасим придет, как условлено, в реке – якобы с выкупом. В руках он будет держать полиэтиленовый пакет, куда положат свернутую газету – чтобы походило на конверт с деньгами. Гера оставит «выкуп» на берегу, а сам сядет в лодку и отплывет на середину реки, потом мигнет фонариком. Похититель Кути выйдет из своего укрытия и заглянет в пакет… Вот тут-то он, Семен Владимирович, и возьмет его за шкирку. А потом допросит, выяснит, что к чему…
Не исключалось, что похищение Кути может действительно оказаться делом рук местных пьяниц, решивших умыкнуть щенка ради выкупа. Пятьдесят тысяч рублей для них – большие деньги, можно накупить изрядное количество пива и водки. Вымогатели наверняка рассуждали так: «Не обеднеют эти богатенькие Буратино, заплатят. Что для них пятьдесят штук? Так, копейки, а нам как раз надолго хватит. И на опохмел… Если разобраться, это даже справедливо: эти сволочи разворовали страну, похитили нашу общую собственность, нажили свои капиталы воровским путем… Так пусть поделятся! Экспроприация экспроприаторов, так сказать».
Если дело будет обстоять так, то все просто: с дураками-алкашами проведут простую и доходчивую беседу – вломят, чтобы больше не воровали, и отпустят восвояси. Пусть катятся, не тот случай, чтобы полицию вызывать. А спасенного Кутю вернут Гере. Но если это не местные алкаши… Тогда возможны различные варианты, вплоть до самых фантастических. И принимать решение придется уже на месте, исходя из обстоятельств. Как говорится, будем посмотреть.
План, придуманный Семеном Владимировичем, был логичен, и Герасим его полностью одобрил. Ради Кути он был готов на все. Ну, или почти на все. Кроме того, Гере очень хотелось самому взглянуть на тех, кто похитил щенка и устроил ему такую гадость. И лично наказать.
Обитателям особняка про операцию решили ничего не говорить – из соображений конспирации, конечно. Вот когда все закончится и преступника поймают, тогда можно все рассказать. И даже похвастаться успехами. Если, конечно, будет чем…
Между тем Степан также приготовился к вылазке. Он прекрасно понимал, что дело это рискованное, опасное, но, с другой стороны, иного пути у него не
Чтобы не спалиться раньше времени, Степка весь день провел у себя дома, а под вечер пошел в дачный магазин, откуда вернулся с двумя бутылками водки и пивом. На замечание Клавдии Васильевны, не много ли ему одному, нагло ответил, что теперь он человек свободный, вольный, что хочет, то и делает. Вот, к примеру, сегодня ему вдруг вздумалось напиться как следует, отметить, так сказать, окончание своей трудовой деятельности у Веры Александровны. А что? Имеет право, никто ему больше не указ!
Клавдия Васильевна осуждающе покачала головой и пошла по своим делам, Степка же демонстративно устроился на крыльце своего дома и принялся злоупотреблять. Гремел бутылкой и громко пел – в общем, изображал активную пьянку. Хотя на самом деле принимал на грудь мало – чтобы не ужраться в самом деле. Понимал, что от успеха ночного мероприятия зависит вся его судьба. По крайней мере, на ближайшие десять-пятнадцать лет…
Татьяна внимательно наблюдала за Степкой и хмурилась – чувствовала, что тот ломает комедию, создает только видимость запоя. Уж она-то его изучила за столько лет! Но ни Гере, ни кому другому сказать ничего не могла – иначе бы себя выдала. Потому молчала и делала вид, что это ее совсем не касается…
Поздно вечером, когда уже совсем стемнело, Степка отправился к назначенному месту. Оделся в старый ватник (и тепло, и незаметно), на голову напялил шапку-ушанку – для маскировки, а в качестве оружия (мало ли что) прихватил с собой молоток (сунул сзади за ремень). Кутю посадил в плотный мешок, предварительно связав лапы и заклеив морду скотчем – чтобы не скулил. Вышел заранее, в десять часов, чтобы загодя осмотреть место и выбрать удобную позицию. Но Степка не знал, что люди Семена Владимировича (да и он сам) уж были там, с девяти вечера. Заняли места для наблюдения и терпеливо ждали.
Погода благоприятствовала Степану – небо затянулось тучами, пошел мелкий, нудный дождик. Ни в лесу, ни возле причала никого, разумеется, не было – все сидели по домам. Степка спустился к реке, постоял, осматриваясь, потом выбрал кусты погуще и затаился.
Место было удачное – подходы хорошо просматривались, а его самого видно не было. Степан был уверен, что Гера выполнит его условие, явится на встречу один, никому ничего не расскажет – ведь он тоже был замешан в деле, хоть и косвенно. Что ни говори, а украл хозяйские деньги. Вряд ли Вере Александровне это понравится, да и у полиции могут возникнуть вопросы.
Лежать было холодно и сыро – осень, и еще безумно хотелось курить, но Степка терпел – понимал, что нельзя. Время тянулось нескончаемо медленно – казалось, вообще не двигалось. Степан нетерпеливо поглядывал на часы и чертыхался – сколько еще ждать!
Коттеджный поселок постепенно замирал: меньше света в окнах, больше темных, уснувших домов. Наконец часы показали без трех минут двенадцать. На дорожке к причалу показался Герасим. Степка сразу его узнал – по высокой, спортивной фигуре и решительной походке. В руках он сжимал пакет. Издалека было заметно, что не пустой, внутри что-то лежит… Сердце у Степана бешено заколотилось, он забыл даже про холод и сырость. Неужели все получится, и он получит деньги? Степка не верил своему счастью: еще намного, и станет обладателем целого состояния. И тогда – прощай, старая жизнь, здравствуй, светлое будущее!