Георгес или Одевятнадцативековивание
Шрифт:
Тамарочка хихикнула. Потом ойкнула. Потом уронила телефон. Потом быстро затараторила:
– Ну ладно, Володечка. До скорого. Ждите... (завязалась борьба) Ждите в гости!
Ту-ту-ту-ту-ту...
Сзади, на выходе из ванной, стояла мокрая Вера.
Мама права, - сказала она.
– Ты меня не любишь. У тебя на лице похоть. У тебя на уме группешник. Это для тебя высшая радость, низкий ты человек.
Надо было показать, что я с нее смеюсь, и я рассмеялся. Она тоже. Немножко принужденный смех у нее получился, но так вообще ничего.
И
* * *
Она ушла к своему Валентину продавать очередную несусветную байку о старой подруге или, там, о милиции - я не знаю. Он все скушает, деваться некуда, кроме как жрать что дают. Боже.
Если б я только мог соврать ей, что все это мне надоело. Если б только всерьез дошли до меня абсурд наших отношений, унизительность и жутчайшая глупость моих собственных действий - то, что я себе постоянно растолковывал, но врубиться никак не мог и лишь успокаивал себя благоглупостями того типа, что все в порядке, ребята, на самом деле я не такой, я отлично понимаю, что делаю, и как бы там ни было, это не больше, чем роль. Ну, роль, ну обыкновенная роль!
У меня полно было дел - во-первых, чинить систему одному клиенту, во-вторых, наведаться к матери, меня бесплодно ждали сразу в тысяче мест. Но на дворе стояла суббота и по этому случаю я решил выпить много вино* (сноска: автор является членом и соучредителем клуба "Вино". По уставу клуба, его члены могут не пить вина вообще, но обязаны его уважать и не склонять это святое слово по каким-то там падежам) - с тайной мыслью подкатиться к Тамарочке до группешника, - так сказать, провести предварительную разведку территории.
Но у подъезда, в идиотской предельно шляпе, из-за которой благородные седины казались подлыми, пегими и липкими космами, встрепанными притом (был холодный ветер вокруг), ждал меня букинист Влад Яныч.
Я-то сначала Влад Яныча не узнал и на его нетерпеливый вопрос "Ну?" ответил стандартной грубостью:
– Антилопа-гну. Ой, Влад Яныч, извините, не признал сразу. Здравствуйте.
– Как вы?
– обеспокоено спросил он.
Я немножко удивился. Не так чтобы очень.
– Спасибо, хорошо. А вы?
– Я имею в виду... у вас все в порядке?
Колокола загудели настырнее.
– Я именно это и... Влад Яныч, дорогой! Что-нибудь не так?
Он воровато огляделся. Я чуть не всплакнул от этого зрелища. Что с народом делают проклятые коммунисты! Королям не стоит воровато оглядываться. Это им не к лицу.
– Я только хотел убедиться, что вы живы и что с вами все в порядке, конфиденциально сообщил Влад Яныч, испытующе на меня глядя.
Колокола истерически взвыли. Я изобразил телом вопрос.
Влад Яныч поглядел вниз и мгновенно перекосился от ужаса.
–
Я чуть не подпрыгнул. Мне показалось, что внизу - змея. Хотя откуда змее быть в городе? Ее не было. Само собой разумеется.
– Ничего, Влад Яныч. А, собственно...
– Ботинки! Ботинки откуда - вскрикнул он.
– Ботинки-по-случаю-новая-модель-фабрика-саламандра, - отрапортовал я, тоже испугавшись изрядно.
– А что?
– Точно ваши? Давно носите?
– Да-к... с месяц.
Я опасливо вгляделся в саламандры. Они были точно мои, но какие-то... чищенные. И носок, вроде, не совсем такой... Да что я, в самом деле?! Мои, точно мои!
– Мои ботинки. Чего это вы?
– Гм!
– подозрительно сказал Влад Яныч.
– Надо же.
– А почему это со мной должно что-то случиться. А, Влад Яныч?
Влад Яныч виновато посмотрел вбок.
– Потому что я отдал вам эту книгу.
– Георгеса?
Он кивнул.
Мне стало немного страшно, хотя колокола чуть-чуть успокоились. Я сделал лицо здравомыслящего человека.
– Влад Яныч. Ну вы сами подумайте. Как может какая угодно книжка, пусть даже такая странная, причем заметьте, не ее содержание, а именно сама книжка, ведь вы мне про это толкуете, так я говорю - как он может на судьбу, а заодно и на мои собственные саламандры, которые я достал с огромным трудом, потому что с деньгами у меня финансовый кризис? Почему у вас такие странные мысли?
– Пойдемте, - ответил Влад Яныч, опять выдержав предварительную паузу с испытующим взглядом.
– Пойдемте и вы сами все поймете. Мне кажется, я совершил ужасную подлость по отношению к вам. Когда продал вам эту книгу. Я испугался. Пойдемте, вот я вам сейчас покажу.
Мы ехали на метро, потом на автобусе, потом долго петляли по каким-то черемушкам, пока Влад Яныч не заявил:
– Это здесь!
– Что?
– Здесь живет человек, который продал мне эту книгу.
– Георгеса?
– Его.
Перед нами была хрущевка, хорошо запоминающаяся из-за магазинчика с вывеской "Колтовары Виктора Семеновича". Подозреваю, что имелись в виду "колониальные товары", но я не уверен. Сейчас так много развелось юмористических вывесок, что иногда не поймешь. В переулке, где моя фирма, тоже в этом духе имеется - "Продукты N52, Храмов и сын". Видел я еще рекламное агентство "Омерта", а также оптовую консервную фирму "Австралопитэкс". Обхохочешься.
Мы решительно вошли в дом, поднялись на третий этаж, позвонили. За дверью кто-то завозился, начал спрашивать, кого черти несут, но не дожидаясь ответа, открыл.
Совершенно нормальный мужик в старых физкультурных штанах и майке с мордой. Всклокоченный. Будто со сна. Очень сердитый.
Неприветливо вперившись во Влад Яныча, он прорычал:
– Я же сказал ко мне не ходить. Я разве неясно сказал?
– Очень надо, Миша. Я привел человека, у кого книга.
Миша дернулся как от тока.