Геомант
Шрифт:
Джо ушел. Испытывая ужас от непомерной работы, которую ей необходимо сделать, Тиана надела шлем. Чувствовала она себя прескверно. Ее бросало то в жар, то в холод, словно при высокой температуре. Чувство потери индикатора усугубляло ее недомогания, и Тиана решила полностью погрузиться в работу, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Но что, если у нее действительно кристаллическая лихорадка? Работа с кристаллами только ускорит новый приступ. Тиана попыталась выбросить эту мысль из головы. Ей необходимо оправдаться перед Ги-Хадом. Завтра может быть уже поздно. Ей определенно требуется хороший прорыв в работе.
Размышляя об экранировании поля, Тиана вспомнила
Что имела в виду Нунар, говоря о нормальной деятельности? Вероятно, небольшие устройства, потребляющие малые энергии. В те времена, девяносто лет назад, никто не мог и вообразить себе таких механических чудищ, как кланкеры, и непомерное количество энергии, потребляемое ими. Для опустошения такого мощного узла, как Минньен, потребовался очень сильный поток, создавший обширную ауру. Вероятно, у лиринксов имеется устройство, способное обнаруживать такие явления на большом расстоянии. Так вот почему кланкеры больше не могут передвигаться скрытно от врага! Все дело в ауре хедронов.
Следовательно, их необходимо экранировать. Интересно, что написала Нунар по этому поводу? Тиана отправилась в спальню и перелистала книгу, но ничего не нашла. Нунар не могла предвидеть быстрого развития контроллеров и способности простых людей пользоваться этими устройствами. У мансеров имелись собственные способы защиты своих действий от врагов. Контроллеры сегодня имели роковой недостаток — их аура выдавала все секреты. Тиана спрятала книгу на место и вернулась в мастерскую.
Перед ней стояла задача — укрыть ауру хедронов от посторонних чувств, но не препятствовать при этом их взаимосвязи с контроллером. Тиана перепробовала различные материалы: смолу, воск, глину, бумагу, кожу, но так и не добилась успеха.
Наверное, стоит попробовать металл. Тиана взяла в руки лист кованой меди и обернула им хедрон, задаваясь вопросом, есть ли в этом смысл. Металлический экран блокировал распространение ауры, но он мог и препятствовать извлечению энергии. Как ни удивительно, хедрон работал. Проводником потока энергии были межэфирные пути, а не материальные вещества. В «Специальной Теории» Нунар это утверждение было основополагающим для Тайного Искусства. Но одновременно Тиана оказалась перед следующей проблемой: медный лист преграждал путь энергии от хедрона к контроллеру. Тиана расправила лист металла таким образом, чтобы он не касался металлических соединений. Теперь сигнал поступал на контроллер, но вокруг появилась незначительная аура.
Девушка испробовала лист серебряной фольги вместо меди. Получилось гораздо лучше, поскольку серебро было мягче, но остатки ауры все же пробивались наружу. Тиана закрепила оконечники манипуляторов контроллера на гранях хедрона при помощи горячей смолы. Контроллер работал, как и прежде, даже чуть-чуть лучше. Может, попробовать лист золота? Оно более податливо, чем серебро. Надо ухитриться плотно прижать концы листа друг к другу. Тиана отправилась в помещение, занимаемое бывшим старшим мастером, и достала из бутыли несколько золотых кругляшей. Она расплющила их молотком, получив лист величиной с книжную страницу, посмотрела сквозь фольгу на свет, чтобы убедиться в отсутствии отверстий. Все в порядке.
Тиана аккуратно обернула хедрон вместе с приклеенными смолой контактами манипуляторов, стараясь не оставить ни
Тиана дождалась, пока смола затвердеет, и снова испытала контроллер. Прибор действовал превосходно. И никаких следов ауры. Задача выполнена. Она записала результаты работы в ежедневный журнал, потом сочинила рапорт для Ги-Хада, подробно изложив способ решения и метод изготовления экрана. Положив рапорт в карман, Тиана зевнула. Голова снова раскалывалась от боли. Пожалуй, самое время наверстать те часы сна, которых она лишилась прошлой ночью. Пришло время грез о молодом мужчине, при одном воспоминании о котором на ее лице появилась улыбка. Тиана оставила контроллер в рабочем состоянии на всю ночь, заперла дверь и отправилась в постель.
Тиана легла на кровать, предвкушая сладкий сон, но головная боль мешала расслабиться. Еще ей хотелось пить, но было лень подниматься, идти через весь холл ради кувшина с холодной водой. Она взяла двойную дозу лекарства и растерла ее пальцами по лбу и вискам. Снадобье едва ли помогло. Боль пульсировала в такт ударам сердца. Втерев еще одну порцию лекарства, Тиана опустила голову на подушку и прислушалась к завыванию ветра за окном. Сегодняшняя ночь выдалась холодной, много холоднее, чем накануне. Недалеко то время, когда горы затянутся пеленой снежных буранов.
Постепенно Тиана погрузилась в сон. Видения появились тотчас же.
Весь мир содрогался от взрывов. Двадцать тысяч вулканов одновременно начали извержение. Воздух стал густым от пепла, пыли и дыма, легким пришлось перекачивать желтый туман, пылающие тучи пепла, такого горячего, что он жег кожу, скатывались с горных склонов, уничтожая поля и леса, засыпая деревни дымящимися курганами.
Юноша снова стоял на балконе, отчаянно призывая кого-нибудь, кто мог бы спасти его мир. Никто не откликнулся, и молодой человек обреченно опустил голову на руки, на его глазах сверкнули слезы. Жаркое дыхание вулканов высушило их, не дав скатиться на щеки.
В середине ночи кто-то вошел в спальню Тианы. Пришелец закрыл за собой дверь, подошел к кровати и зажег свечу. Несмотря на холод, обнаженная Тиана лежала поверх одеял, ее кожа блестела от испарины. Неизвестный натянул матерчатую перчатку, вылил на нее снадобье из кувшина и стал натирать Тиану — лицо, руки, живот, бедра и спину. Девушка беспокойно пошевелилась и снова затихла. Как только вся кожа была протерта лекарством, незнакомец, или незнакомка, удалился так же тихо, как и вошел.
Вскоре после этого визита видения Тианы переменились. Ничто уже не могло сдержать безудержной фантазии. Она погрузилась в озеро кипящей лавы и пронзительно закричала. Прошло четыре часа, Тиана не переставала кричать. Через восемь часов она лишилась голоса. Горло превратилось в сплошную кровоточащую рану, на губах появилась розовая пена. Крики прекратились, но они продолжали звучать в воспаленном мозгу, пересохший рот оставался открытым в беззвучных воплях, широко открытые глаза ничего не видели.